Вика сдвинула брови, звучало не очень понятно, нужно было пояснить.

– Ну, сначала он и она гуляют, кормят птиц на пруду, ей очень нравится, изящные лебеди, природная красота, иллюзорная щедрость… Хотя какая тут щедрость?! Один батон, копейки… В общем, свидание проходит хорошо, секс, женитьба, секс, секс, секс, дети, внуки, правнуки. До правнуков обязательно дожить, потому что «долго и счастливо», а только потом «умерли в одни день». Имена же она выбрала ещё тогда, в парке. У внучки – матери правнуков – нет права голоса, ведь её бы «вообще на свете не было», если бы не тот нарезной батон. И всю жизнь прабабка вспоминает лебедей, хотя в пруду мог жить кто угодно… Скорее всего, на старости лет она вдобавок фигурки птиц коллекционировать начала.

– Надо же… – сказала Вика нежно, но ехидно. – Целая жизнь прошла, а секс – только четыре раза… – Она села к нему на кровать и начала движение рукой по груди вниз.

Девушка залезла под одеяло, и на полчаса их разговор прекратился. Потом они молчали. Оба подумали, что, возможно… даже весьма вероятно, любят друг друга, но всё равно не произнесли ни слова. Предыдущая беседа обоим казалась незавершённой.

– Но ведь на самом деле это очень грустно, Сом.

– Так и есть, – кивнув, согласился Горянов.

– Неужели ты считаешь, что в женщине нечего любить, кроме тела? – спросила Вика, повернув голову на его плече. Взгляд был направлен снизу вверх, и в нём блестнула какая-то надежда… Надежду в Вике Георгий чувствовал постоянно.

– Кроме красоты, – поправил он. – Пойми, всё то, что мы видим вокруг, показывает, как истончается сфера духовного. То есть когда-то это была «сфера», а теперь – воздушный шарик, мыльный пузырь, готовый лопнуть. Я не скажу, что его больше не существует, однако многие в этом давно убеждены. Потому и читают всякое дерьмо или не читают вовсе. Потому предают, оттого не верят. Потому все повально увлеклись фитнесом, йогой и пластической хирургией – чтобы предъявлять красоту… Точнее то, что считается ею.

– Сом, – Вика сразу очень полюбила его так называть, – но выходит, это вопрос только труда и денег?

– Выходит… – кивнул Горянов. Ему очень понравилась такое упрощение, но ещё больше радовало, что она не обижалась на эти слова.

– У мужчин, видимо, физиологическая реакция на красоту, – она поцеловала его, но не в губы, не хотела мешать говорить.

Наверное, сейчас он вполне был готов сказать, что любит её, но вместо этого почему-то продолжил свои рассуждения, буквально подхватив слова Вики.

– Ты права, слишком многое нынче решает количество часов в тренажерном зале, а прочитанные книги или такие категории, как «доброта», «нежность», вроде бы совсем ни при чём. Вот лицо, скажем, штука сложная. В нём много деталей. Если что-то с ним не так, его трудно исправить, сделать идеальным. А при ближайшем рассмотрении и неудачном ракурсе всегда можно найти изъян…