Георгий едва заметно улыбнулся, поскольку вспомнил один из своих первых постельных экспериментов. Девушка была юна и крайне хороша собой. Он часто думал о ней потом. Возможно, никого красивее у него не бывало никогда. Она лежала перед ним на спине, раскинув ноги так широко, как только могла. Странность позы давала понять, что барышня не имела перед своим партнёром преимуществ в смысле богатства сексуального опыта. Откинув голову назад, она маняще приоткрыла ротик, но… с этого ракурса Горенов смотрел ей прямо в ноздри и был поражён тем, сколько же там волос. Эти два колодца походили на разверзнутые пасти каких-то чудовищ вроде гигантских пиявок, на пару крошечных Харибд или на внутренность бабушкиной шерстяной варежки… В любом случае подобный вид разрушал торжественность момента.

– А вот идеальную задницу, – продолжал он, – образцовые изгибы тела сделать зачастую куда проще. Историю вершат глупцы, и только в искусстве всё ещё возможно подлинное совершенство, которое не даётся легко. Хотя и там, в сущности, нет ничего, кроме примитивных проблем. Если пьесы Шекспира перевести на бытовой уровень, а действие перенести в современность, то получатся хорошо знакомые сюжеты. Отец делит квартиру между тремя дочерьми. Мужик не может поверить, что красавица жена его всё-таки любит…

– Ты мне подаришь платок? – спросила Вика игриво.

– Обязательно, – улыбнулся он. – Но что делает эти тексты великими? Власть. Причём такая, какой теперь уже нет и быть не может, она осталась только на страницах. Нельзя лишать шекспировских героев власти, государственной воли, ведь у них она всё ещё от Бога, понимаешь? В этих книгах – переживания и эмоции людей, которым Всевышний наверняка что-то дал, а значит, он как минимум знал об их существовании. А вот известно ли ему что-нибудь, например, о нас?..

– О тебе – наверняка, – весело прошептала девушка и принялась поцелуями покрывать ту же траекторию, которую недавно освоила рукой.

Потом опять был секс, потом они обедали. Георгий стал немного смурным. Вика беспокоилась. Что-то не так? Он же, пусть не вслух, продолжал недавний разговор. Тело – это очень важно… Слишком важно. Быть может, только оно и имеет значение. Лишь его предательство нельзя пережить. В какой-то момент ты понимаешь: по сути, у тебя нет ничего кроме тела. Всё, кажущееся значительным и надёжным, может подвести в любой момент. Семья рухнет, талант откажет, надежды не оправдаются, идеи… Ох уж эти идеи… Ты останешься только со своим телом, а если не сдюжит и оно…

Девушка волновалась, но он не хотел сейчас ничего объяснять и даже говорить об этом вслух. Возможно, причина в том, что, кажется, Горянов её действительно полюбил. Сколько раз это можно повторять? «Кажется» ему… Но «что значит любовь к женщине по сравнению с любовью к Истине»? Впрочем, с лёгкой руки французского художника Истина тоже визуально представлялась Георгию в образе дамы, хоть и с существенно более крепким телом. Наверное, это единственная непривлекательная барышня, на общество которой он променял бы свою красавицу.