Пьедестал памятника украшен двумя плитами-барельефами. С одной стороны – сцена Гангутской битвы – первой в истории победы Российского флота. Горюнов символически «подсадил» бронзового моряка в лодку. Судя по тому, насколько истёртым выглядел его зад, так поступали многие прохожие. Городская примета. Ритуал, помогающий «не утонуть», «не сесть с лужу», чтобы «море было по колено», чтобы «сухим выйти из воды». Впрочем, барельеф блестел не только здесь. Люди знали, если подержаться за шнобель лица на корме, то никто «не оставит с носом». А на противоположной стороне пьедестала, где находилось изображение Полтавской битвы, начищали ботинки Петра или Меншикова, а то и копыта лошадей. Это – для восхождение по служебной лестнице. Лоб к пеньку следовало прислонить, чтобы принять верное решение. Кстати, следов на металле последнее поверие практически не оставило. Вообще говоря, удивительно: на обоих барельефах имелись изображения ангелов, но их никто не касался…

Горюнову тоже не лишним было бы приложиться к пеньку, но он двинулся дальше. В голове слова плясали неритмичный пугающий данс макабр. Георгий совсем его не узнавал. Он даже не мог бы сказать, современный это танец или, наоборот, что-то ритуальное, древнее. Как же надоели вопросы без ответов…

Слова слишком важны. Им под силу дарить и отнимать жизни. Не здесь и сейчас. Потом. Или, наоборот, давно. В семье Горюнова бытовало предание, будто его прабабушку спасло одно-единственное слово. В годы войны деревню, где она жила, заняли полицаи. У них был приказ собрать всех евреев вместе и… Кого-то увести, кого-то расстрелять. Бог весть, чем они руководствовались, но внешность женщины вызывала вполне определённые подозрения – нос с горбинкой, тёмные волосы, естественная смуглость. Когда прабабушку уже вели к стенке, кто-то из коллаборационистов всё-таки усомнился… Хотя, в принципе, оснований для этого быть не могло, скорее здесь сыграла роль её красота… Так или иначе, он заметил: «Ну, какая же она жидовка?! Скажи-ка слово „кукуруза“». Сказала. Вокабула прозвучала обыкновенно, совершенно нормально в понимании полицая. «Вот! – он поднял палец. – Говорю же, никакая она не жидовка. Жидовка бы сказала: „Кюкюрюза“!» Георгий всегда помнил, если бы не слово, он бы не родился на свет.

24

24

Пока Горюнов ехал, эта история воспроизводилась в его голове по кругу многократно. Всякий раз, доведя её до конца, он принимался разворачивать сюжет заново, с того, как ни о чём не подозревающая прародительница идёт по деревенской улице, а на встречу ей выходят полицаи. Будто память – это такой старый музыкальный автомат с пластинками, который играет, что хочет.