В молодости выкуренная сигарета дарит непривыкшему к интоксикации организму такое наслаждение, которое в последующие годы табак принести уже не сможет. В зрелости, когда приходит время бросать эту пагубную привычку, удовольствие возникает принципиально противоположным путём, ведь воздержание от сигарет становится подтверждением силы воли… Или хотя бы удостоверяет наличие воли как таковой. Уже немало. Однако потом пропадает и это ощущение. И больше никакой радости нет.

О сигаретах Горюнов подумал потому, что они могли бы помочь побороть голод, но ведь в автобусе курить тоже нельзя. Оставалось попробовать отвлечься от размышлений о еде разговором. Он повернулся направо.

– Это чувство отсутствия смысла… – начал Георгий. – Понимаешь, каждый из нас, плох он или хорош, совершенно никому не нужен. Мы словно… Мы словно даже не живём. Мы как бы герои какой-то книжки, которая то ли написана на неизвестном никому языке, то ли забыта на необитаемом острове, где её никто не читает…

– …То ли на свете больше никого нет… кроме нас, – подхватил Борис. – Ты не думал, что так тоже может быть? Хотя вообще, Сом, из твоих уст это свинство, конечно… Ты-то никому не нужен?! У тебя совесть есть?! Да тебя любит столько людей!

– Любит – не значит нужен.

Возник повод всерьёз задуматься. Живаго прав, чувства к Горюнову испытывали многие, но отчего-то ему не было этого достаточно. Порой он будто не замечал чужих эмоций, заостряя внимание на собственных. Эгоизм? Да, но не только в этом дело… Ведь его иногда любили так чисто и просто, без условий и причин, но всё равно обязательно требовалось, чтобы и здесь проступили какие-то смыслы, связи, цели… Интересно, если бы Георгию предложили сделку, променял бы он все эти «пустые» обожания на любовь к себе как к писателю и автору текстов?

– Так до чёрт-те чего можно договориться… – прыснул Борис. – А что же это, по-твоему, значит?!

– Любит – это просто любит…

Горюнов попытался представить, каким взглядом ответит ему на сказанное старый друг. Пришлось изрядно напрягать воображение, потому что, разумеется, никакого Бориса рядом не было. Откуда бы он здесь взялся? Не было уже и автобуса. Георгий давно стоял на остановке. Это – пересадка. Дальше следовало ехать на другом.

Внезапно Горюнов понял, что потерял шапку. Наверное, осталась на сиденье. Удивительные, забытые с детства переживания. Сколько лет с ним не случалось такого… Вновь эта школьная обида: была и нету. Наверное, будут ругать… Только кто?

Остановка находилась в глухой, хоть и довольно крупной деревне. Когда двери автобуса распахнулись и водитель сообщил, что дальше не поедет, все вышли на улицу. Как выяснилось, спутники Георгия… Можно ли назвать спутниками совершенно посторонних людей? Попутчики. В общем, все они ехали как раз до этого населённого пункта, потому в мгновение ока исчезли между домами. Ждать следующего автобуса в сумерках остался один Горюнов.