– В смысле?.. Знаешь, последние времена у нас ещё не настали, – продолжал шутить следователь, будто их прошлый разговор так и не закончился. – Мы всё ждём, но пока сводки не подтверждают.

– Так было? – Георгий начинал заводиться.

– Да было, было… – удивился Андрей. – Приезжай.

– Куда?

– В смысле? К нам, в отделение. Здесь и поговорим, – его тон внезапно стал другим, гипнотически спокойным.

Такого поворота Горенов не ожидал.

– А что случилось-то? – взволнованно спросил он.

– В смысле? – теперь уже раздражённо заговорил следователь. – Приезжай, расскажу, что случилось. Тебе понравится. Может, и сгодится для твоих книжонок…

– А по телефону не можешь?

– А по телефону я вообще не должен с тобой ничего обсуждать, – произнёс Андрей настолько сурово, что Георгий вмиг решил, будто ему известно всё… Или не совсем «всё». Скажем, про отсылки к детективам до них наверняка так и не дошло, но вот в том, что Горенов виноват, сомнений у полиции уже точно не было.

– Слушай, я сейчас не могу, я за… за городом… – промямлил он, стараясь не выдавать беспокойства.

– А где?

Георгий будто услышал шорох того, как следователь придвинул к себе лист бумаги и щёлкнул ручкой. По крайней мере, в своей книге он бы обязательно написал Андрею именно такие действия.

Страх сковал Горенова полностью, паника парализовала и речевой аппарат. По ощущениям это напоминало, как однажды ему делали фиброгастроскопию. Он почувствовал себя скрюченным, лежащим на холодном столе в позе эмбриона и испытывающим сильный, непрекращающийся рвотный рефлекс. Чуть раньше в горло брызнули анестезию, оттого было трудно даже глотать.

– Эй… Ты где, спрашиваю?

Георгий в ужасе бросил трубку… В тот же миг шавермы, крыжовник, печенье и другие сладости рванулись из глубин желудка наверх, а потом снова оказались внизу, на асфальте. Хорошенькое дело. Оранжево-жёлтая лужица у его ног напоминала по форме букву Q.

Телефон в руке зазвонил. Разумеется, это был Андрей, можно не проверять. Паника усиливалась. Рефлекторно Горенов выбросил аппарат и побежал.

Такое развитие событий представлялось логичным, но тем не менее почему-то неожиданным. То есть если всё правда… Если Борис ничего не выдумал… Или, наоборот, пусть выдумал, но, если они действительно – персонажи какой-то книги, значит, так и должно было случиться. Против жанра не попрёшь. Детектив обязательно закончится – в этом глаголе внезапно проступило слово «закон» – поимкой преступника, победой разума и возмездием.

Людям не нужна книга о книгах. Роман о писателях тоже вряд ли заинтересует широкие массы. Читатель хочет читать о себе, о таком же человеке, как он сам, или о том, каким мог бы стать, если бы все его мечты осуществились. Людям нужны тексты практически полезные, подсказывающие, как прожить жизнь, как поступить. Но Горюнов сам не знал, а потому не мог давать советов… Он хотел лишь спастись. Выбежать из этой книги прочь, соскочить со страницы и рвануть из окна библиотеки, как Тед Банди.