Например, внезапно выяснится, будто на нём лежит проклятье, заставлявшее его убивать. Тайный завет Достоевского… Попахивает полнейшим безумием. А если так: Георгий не сразу обратил внимание на то, что начал думать о себе в третьем лице и, отправившись на своё последнее дело, прикончил самого себя. По крайней мере выглядит справедливо. Ведь это он писал те книги, чтение которых не мог простить людям. Что-то в этом есть… Горюнов убивал собственных читателей. Иными словами, тех, кто так или иначе, по-книжному, условно, эфемерно, но полюбил его. Подобный классический, добротный и проверенный временем ход стоит иметь в виду. Ещё инспектор Джепп предрекал Пуаро, что тот непременно закончит свою карьеру расследованием собственной смерти. Эркюль, кстати, стал едва ли не единственным литературным персонажем, чей некролог был опубликован на первой полосе «New York Times». Настоящий, вовсе не книжный траур. Кристи же люто ненавидела своего бельгийского детектива или, по крайней мере, ревновала к нему собственных читателей. Она хотела перенаправить это обожание на другую героиню её авторства – мисс Марпл – но истории о ней людям нравились значительно меньше. Пуаро умирает в романе «Занавес». Этот текст писательница велела опубликовать только когда её самой не станет. Она очень боялась повторения судьбы Конана Дойла, которого настойчивыми просьбами и угрозами буквально заставили «воскресить» Холмса. Быть может, Кристи злобно отомстила «мерзкому бельгийцу», ведь в последнем романе он предстаёт немощным, больным, ещё более высокомерным, чем обычно, но главное, выясняется, что он и есть убийца. Именно потому эта книга не так широко известна. Её редко переводят, а при экранизациях стараются смягчить позицию автора – никому не нужен такой Пуаро.

Впрочем, есть ли здесь настоящее возмездие, или оно только рисуется болезненному и ревнивому читательскому сознанию? Может, наоборот, это – красивая точка в судьбе любимого спутника? Эркюль умирает неразоблачённым, непобеждённым. Он признаётся во всём сам, тоже посмертно, в письме Гастингсу. Опять главную роль играет бумажное послание! А ведь не будь этой депеши… Недалёкий капитан уже начал подозревать собственную дочь! У него и мысли не было, будто виновен старый друг… Как вообще можно подозревать дочь?!

Преступление Пуаро удачнее криминальных попыток Холмса. Но важно другое, практически все литературные блюстители закона и справедливости в тот или иной момент жизни опробовали «тёмную сторону». У каждого находились собственные мотивы и причины. Были они и у Горюнова. Это тоже – правило детектива, фундамент жанра.