В последнее время вопросом о начальной летописи наиболее занимался академик Шахматов. Кроме помянутых выше, см. его статьи: «Исходная точка летосчисления Повести временных лет» и «Хронология древнейших русских летописных сводов» (ЖМНПр. 1897. Март и апрель). Он объясняет ошибку «Повести» в обозначении начала царствования Михаила III Византийского 852 годом вместо 842-го перенесением сей ошибки из «Летописца вскоре» патриарха Никифора. Этот летописец он считает одним из источников «Повести временных лет». А сию повесть считает летописным сводом, составленным во второй половине XI века и дошедшим до нас в двух редакциях. В заседании Общества любителей древней письменности 1897 года 31 января он делал сообщение о составе и времени написания «Повести временных лет»; причем древнейшую часть ее относил к 1118 году, опираясь на «Поучение» Мономаха, которое, по его мнению, окончено в 1117 году (см. Археолог, известия. М., 1897. № 3). См. также его статью «Начальный Киевский летописный свод и его источники» в юбилейном сборнике в честь В. Ф. Миллера (М., 1900). Тут он говорит, что «Повести временных лет» предшествовал Начальный летописный свод, и разбирает, откуда что он взял, главным образом из Еллинского летописца, составленного в Болгарии в X веке; причем этот свод был без хронологии. Автором же «Повести временных лет» считает игумена Сильвестра. Некоторые замечания г. Петрина на эту статью в «Византийском временнике». X. 1903. 1–2. Проф. Соболевского «Древняя переделка начальной летописи» (ЖМНПр. 1905. Март).
Из апокрифических сказаний, вошедших в начальную Русскую летопись, заслуживает внимания рассказ о посещении апостолом Андреем Киева и Новгорода. По сему поводу см. проф. Сперанского «Деяния апостола Андрея в славяно-русских списках» (Древн. Моск, археол. об. XV. М., 1894) и К. Истомина «Из славяно-русских рукописей об апостоле Андрее» (Вестник археологии и истории. XVI. СПб., 1904).
С вопросом о начальной Русской летописи тесно связан вопрос о происхождении Русского государства. Сличение всех существующих списков летописи, а также польских хроник, которые пользовались русскими летописями, приводит к следующнему выводу: в «Повесть временных лет» уже была внесена басня о призвании варягов; но при этом еще не смешивалась русь с варягами. В последнем особенно убеждают меня Длугош и Стрыйковский, которые могли пользоваться списками русской летописи более древними, чем сохранившиеся до нашего времени. (Последние восходят не ранее как ко второй половине XIV века, именно Лаврентьевский список.) Мое мнение подтверждается свидетельством краткой хронографии, написанной в Новгороде в конце XIII века и известной под именем «Летописца патриарха Никифора» (Рукоп. Моск, синод, библиотеки под № 132). Здесь сказано: «придоша русь, чудь, славяне, кривичи к варягом, реша» и прочие. У Татищева в I томе помещен отрывок из летописи, которую он неосновательно приписывает Иоакиму, первому новгородскому епископу. Эта летопись есть, очевидно, риторическое произведение позднейшего времени; но, по справедливому замечанию С. М. Соловьева, составитель ее, без сомнения, пользовался начальною Новгородскою летописью, которая до нас не дошла (Истор. России. III. 140). В этой так называемой Якимовской летописи рассказывается басня о новгородском старейшине Гостомысле и его трех дочерях, из которых младшая сделалась женою старшего из трех призванных варягов, Рюрика. Тут также не смешивается русь с варягами: варягов наряду с другими племенами призывает русь. (Подробнее эти соображения в моей статье «Еще о норманизме».)