Вопрос о варягах и руси породил обильную литературу в нашей историографии и филологии. Назовем наиболее замечательные труды и мнения. Скандинавское происхождение Руси доказывали, во-первых, члены Петербургской Академии наук XVIII столетия Байер (De Varagis и Origines Russicae в Comment. Academiae Pet. IV и VIII), Миллер (Origines gentis et nominis Russorum), Cmpummep (Memoriae populorum и История Российская) и Шлецер (Nestor), кроме того, Струве (Dissertations sur les anciens Russes, 1785) и Тунман (Untersu-chungen. 1772–1774); а в XIX столетии: Лерберг (Исследования, в переводе Языкова. СПб., 1819), Френ (Ibn-Forzlan, СПб., 1823), Бушков (Оборона летописи. СПб., 1840), Погодин (Исследования и лекции. М., 1846. Т. II), Куник (Die Berafung der Schvedischen Rodsen. СПб., 1844–1845, О записке готского топарха в Записках АН. XXIV и «Каспий» Дорна. СПб., 1875), Круг (Forschungen. СПб., 1848), Крузе (Chronicon Nortmanorum. Dorpat. 1851). То же мнение поддерживали русские историографы Карамзин, Арцыбашев, Полевой, Устрялов и Соловьев; а также Штраль (Geschichte des Russischen Staates). В последнее время особенно настаивали или на норманнском, или на готском происхождении профессора В. Ф. Миллер, Васильевский, Малышевский, Голубинский, Будилович, Ю. А. Кулаковский и отчасти Ф. И. Успенский. О них и некоторых других моих антагонистах см. мои «Разыскания» и две мои «Дополнительные полемики по вопросам варяго-русскому и болгаро-гуннскому» (М., 1886 и 1902).

Противники скандинавской теории: Ломоносов (Древняя русская история. СПб., 1766), который выводил варягов с южного Балтийского поморья; Татищев (История) и Болтин (Примечания к истории Щербатова. СПб., 1798) производили их из Финляндии. Эверс (Vom Ursprunge des Russischen Staats. Riga-Leip. 1808 и Kritische Vorarbei-tungen. Dorpat. 1814) производил варягов-русь из Казарии; Нейман (Uber die Wohnsitze der altesten Rossen. Dorpat. 1825) выводил их с берегов Черного моря. Брун (Зап. Акад. н. Т. XXIV. Кн. I) ведет их от древних готов, принадлежа, впрочем, к норманнской школе; Юргевич (Зап. Одесского об-ва ист. и древн. VI) считает русов угорским племенем; а Костомаров предложил литовскую теорию их происхождения (Соврем. 1860. № 1); но впоследствии добросовестно оставил ее и рассказ о призвании варяжских князей признал баснею (Вест. Европы. 1873. Январь). Наиболее многочисленную группу противников норманнской школы образуют ученые, выводившие варяго-русов от балтийских славян, отчасти примыкающие к славяно-русской теории Ломоносова; таковы: Бодянский (О мнениях касательно происхождения Руси. Сын Отечества. 1835. № 37–39), Максимович (откуда идет Русская земля. К., 1837), Венелин (Скандинавомания. М., 1842), Морошкин (Исследования о русских и славянах. 1842). Савельев (Сын отеч. 1848), Ламанский (Славяне в Мал. Азии, Африке и Испании. СПб., 1859. Но впоследствии он явился ревностным скандинавоманом), Котляревский (О погребальных обычаях у славян. М., 1868. и Древности балтийских славян. Прага, 1874). Наиболее сильные удары, после ученого и остроумного Эверса, нанес норманнской школе Гедеонов (Отрывки из исследований о варяжском вопросе. Зап. Акад. и. Т. I, кн. 2, т. II, кн. 2 и т. III, кн. I. Отдельно: Варяги и Русь. СПб., 1876. Два тома); по своим выводам он примыкает, с одной стороны, к славяно-балтийской школе, а с другой — к теории Эверса о хазарском влиянии на происхождение Русского государства. К славяно-балтийской теории примыкает и И. Е. Забелин (История русской жизни. М., 1876). Влияние варягов на славян отрицал Артемьев в своей брошюре по этому вопросу (Казань, 1845). Несколько дельных возражений против норманнской школы на основании арабских известий представляют Хвольсон (Известия о славянах и руссах. СПб., 1869) и Гаркави (Сказания мусульм. писателей о славянах и русских. СПб., 1870). К финско-тюркским народам относили русов В. В. Стасов (ЖМНПр. 1881. Август) и г. Щеглов (Ibid. Апрель). Но все труды помянутых ученых не могли разрушить норманнскую теорию, потому что исходным пунктом своих исследований они полагали отчасти существование какого-то народа варяго-русов, а главное, верили водворению на Руси варяжских князей, то есть оставляли без достаточной критики самое сказание нашей летописи о призвании варягов. (Доказательства против достоверности этого сказания и против самого существования варягов-руси представлены мною в исследовании: «О мнимом призвании варягов», «Еще о норманизме» и прочих.)