²⁵ ПСРЛ. Об отказе полоцких князей идти на половцев свидетельствуют Ипатьевский список под 1140 годом и Татищев (II. 240); а об их подвигах в греческой службе только этот последний. В «Путешествии новгородского епископа Антония в Царьград» в конце XII века упоминается княгиня Ксения, супруга Брячислава Борисовича (одного из внуков Всеслава Полоцкого), погребенная в одной из цареградских церквей на другой стороне Золотого Рога, то есть в Галате (с. 50 и 167. Также см. Православный Палестинский сборник. 1899. С. 21). Это путешествие подтверждает пребывание полоцких князей с их семействами в столице Византийской империи. Ксения была дочерью великого князя Мстислава Владимировича. Другая его дочь (Добродея) была за сыном Иоанна Комнина Алексеем. См. о том Лопарева в «Византийском временнике» IX. 418–445. Г. Лопарев справедливо указывает на умножение брачных союзов киевских князей с византийскими императорами в XII веке, когда произошло политическое сближение двух замечательных династий: Мономаховичей и Комнинов. Дочь Мстислава Добродея сделалась супругою наследника престола Алексея, который умер ранее своего отца Иоанна. Но что при браке с ним она была переименована в Зою, что была известна своими врачебными занятиями и ей приписывают один медицинский трактат, что ее даже обвиняли в занятии колдовством — все эти заключения Лопарева опровергаются доказательствами г. Пападимитриу в том же «Византийском временнике». Т. IX. Вып. 1–2.

Дополнение к «Актам историческим». I. № 2. В числе пожалованных великим князем доходов тут упоминается осеннее полюдие даровное в полтретьядесят (то есть 25) гривен. Митрополит Евгений составил археологические примечания к этой грамоте (Труды Об-ва ист. и древн. российских. Часть III, кн. I). Относительно серебряного блюда, пожалованного Всеволодом, любопытно выражение грамоты: «Велел есмь бити в ние на обеде, коли игумен обедает». Митрополит Евгений объясняет это следующим обычаем общежительных монастырей: во время трапезы, когда нужно переменять кушанье, то настоятель, чтобы не нарушить безмолвия, стучит в предстоящее перед ним блюдо, или чашу, или колокольчик. Пергаментный подлинник этой грамоты с серебряной позолоченой печатью хранится в Новгородском Юрьеве монастыре.

Памятником Мстиславова княжения в Новгороде Великом служит еще Евангелие в дорогом окладе. Мстислав построил церковь Благовещения на Городище (загородный двор новгородских князей) и для этой церкви заказал написать Евангелие; что и было исполнено сыном пресвитера Алексой Лазаревым. Желая украсить его как можно богаче, князь посылал его с каким-то Неславом в Царьград, где переплет Евангелия и был украшен золотым и серебряным окладом с дорогими камнями и финифтяными иконными изображениями. Сведения эти получаются на основании приписок или послесловия к самому Евангелию. В настоящее время оно хранится в Московском Архангельском соборе. Известный археолог Филимонов тщательным исследованием доказал, что настоящий оклад не принадлежит времени Мстислава; что от последнего сохранилось только несколько украшений, а остальное относится к позднейшему времени, преимущественно к его обновлению в XVI веке («Оклад Мстиславова Евангелия» в Чтен. Об-ва ист. и древн. 1860. № 4). Вместе с Остромировым Евангелием и Сборником Святослава Мстиславово Евангелие составляет наиболее драгоценный памятник древнейшей русской письменности. (Остромирово Евангелие хранится в Петербургской Императорской публичной библиотеке, а Святославов сборник — в Московской Синодальной библиотеке.)