— Кто сейчас идёт?.. Слышу… Значит, вы на старте…

— Кто последний на втык?

— Кто крайний на прикол?

— На булавки? Я за вами… Последнюю булавочку получить… А то вчера на булавках не был… Зевнул… Кашель уже сбил. Нет нарушений в вентиляции. Надо к выписке собираться.

Очередь вывалилась в коридор. К хвосту подбортнулся бухоня под потолок с грудинкой метр на метр. Мурыжит детскую чудь:

Из очереди выговаривают песняру:

— Вислоухий! Иль ты не цвету авоськой прибитый? Где ты видел, чтоб доктора делали уколы? Разве на то не водятся лисички-сестрички?

— Я и на лисичек согласен, — весело отвечает певчук.

— Пойдём в отливальню[168] травиться, — зовёт певуна курить прохожий полосатый халат.

— Чудок спогодя. Папироской меня не убьёшь. Надоть сперва укольчик хватануть. У них это скоро. Бабах и нету Ленского!

В середину очереди встёгивается ветхий старичок.

— «Вас тут не стояло», — строго говорит ему худая сердитая дама.

— И даже не лежало, — соглашается старичок. — Нас бегало… Дал маленький марафон по кабинетам… Я занимал очередь… Вас тут ещё не поставило…

Старичок наклоняется к мужчине сзади. Тихо жалуется:

— Этот чумак ухо-горло-нос-сиська-писька-хвост всё никак не мог наглядеться на мои гланды… Чего он в них потерял?

Всю эту целую вечность мой врач нудно, варёно смотрел на мой снимок. Всё похмыкивал, обмахивался им от духоты и неожиданно истиха запел, не убирая кислых глаз со снимка:

Глянул он поверх снимка на меня:

— Правильно?

Я отмолчался.

Наконец он похвалилсял мне: