— Это как?
— Коллективка! Не понятно, хвеня? Четыре на четыре!.. Кэ-эк вжа-аарим в четыре чернобурки! Ввосьмероман! Группенкекс! Хата только с угла на угол х-х-хы-ы-ыть… — медленно он поклонил сложенные вместе руки влево, — х-х-хы-ыть, — поклонил вправо. — Х-х-хы-ть — х-х-хы-ыть… х-х-хы-ыть — х-х-хы-ыть…
— А если хата перевернётся?
— Лишь бы земля не перевернулась. А всё протчее мелочи. Ты ей, папиндос,[209] доступно поясни, что ты спасаешь её от великого греха. Неприлично до её поры бегать с нераспечаткой. Просто это дурной тон… В Африке вон есть це-лое племя народности балуба…
— Ну?
— Ёжки-мошки! Да невеста там тем ценней, чем больше козелков осчастливит до свадьбы.
— Ну мы-то не балубы?!
— Тем хуже персонально для тебя. Равнение на балубов!
— Так… сразу… Не…
— Господи! Ты сам бамбуковый или папа у тебя деревянный? Морально устойчив, как столб электрический! Да кому это надо? Сама Женьшениха тебе это не простит. Думаешь, её весна не шшакочет?! Влюблённые гаёв не наблюдают! Может, ты боишься, что выскочит какой внепапочный гражданчик? И в ум не бери… Сегодня Женечка тут, завтра полетела назад в свою Шепетовку… Сбегает в лохматкин лазарет…[210] Оюшки! Что за хохлому я несу?.. Да впросте сунется к бабке. Бабка даст попить пижмы или мяты болотной. Вот готов и выкинштейн. Вся-то и трагедь… А лучше до этого не дожимать… Вон ещё в древности как думали?
И он с жестоким подвывом стал начитывать:
Сгинул бы с этаким злом весь человеческий род!— Да заткнись ты!
— Это ты кончай, долбун с придыханием, эти свои глупизди! От твоих чумностей волосы стынут в жилах! Или ты выкинул ноздри?[212] Чего зеленеешь? Все матрёшки охвачены у нас политвниманием. Даже сетки на сексопильнях[213] тут от счастья поют, — сам слышал! — а одна Женевьева мучайся? Что она, страхолюдней всех? И к тому ж крейзер «Аврора»?[214]
Я растерянно молчу.
А он наседает:
— Ты чего, ангидрит твою перекись, жмуришься, как майский сифилис? Ну чего? Не изображай из себя цивильного жителя Веникобритании! Не забывай, чайник, живёшь ты в Чубляндии. Не зевай. Покорми сегодня своего человека из подполья!
— Да как, — взмолился я, — кинусь я? Как можно такое и подумать!? Мы ж всего-то час как знакомы!
— Вы опоздали, сударио, ровно на час.
— Не… Не смогу…