Ситуация менялась на обеих сторонах границы. Джордж Фетерлинг, канадский писатель, проехавший по Транссибу весной 1990 года, был удивлен этими изменениями: «Иностранцам даже разрешили фотографировать платформу, что запрещалось на других, менее уязвимых объектах советских железных дорог». Путешественникам не разрешалось расплачиваться китайскими деньгами, поэтому на станции Маньчжурия пассажиры обменивали недавно приобретенные доллары на китайские валютные сертификаты. Фетерлинга прямо в вагоне проверили «вежливые и расторопные» китайские иммиграционные и таможенные офицеры. С одним из этих молодых таможенников у него произошел разговор. Китаец хотел поговорить с ним для практики английского[894].
Поездами из Пекина в Москву путешествовали не только гости из западных стран или вьетнамские студенты. Маршрут становился все более популярным среди китайских и советских граждан. Билет на пекинский поезд в Чите в 1991 году было почти невозможно достать. Поезд ездил раз в неделю и обычно был переполнен. Жители Читинской области чаще всего садились в местный поезд до Забайкальска, оттуда на автобусе до ст. Маньчжурия пересекали границу и тогда уже пересаживались в китайские поезда. Однако попасть в Китай было непросто. «Забайкальский рабочий» опубликовал жалобы советского пограничника на недостаток железнодорожного и автомобильного транспорта для перевозки такого числа людей, что приводило к задержкам при пересечении границы. Пытаясь удовлетворить растущий спрос, китайские и советские железные дороги пустили поезда дважды в неделю и добавили пассажирский вагон к поездам из Читы в Пекин. В августе 1991 года между станциями Забайкальск и Маньчжурия начал циркулировать регулярный маршрутный автобус, что позволило немного разгрузить железную дорогу[895].
Увеличение межграничных перевозок и последовавший за этим рост экономической активности на границе вновь привел к возникновению побочного эффекта ослабления пограничного контроля. Контрабанда, несомненно, никогда не была уничтожена полностью. Даже во время острой политической напряженности между странами она сохранялась в небольших масштабах, а сейчас же расцвела пышным цветом. Проблема, не появлявшаяся в официальном публичном дискурсе десятилетиями, вновь возникла в советских СМИ в 1990 году. Статья в «Забайкальце» объяснила этимологию слова «контрабанда» и рассказала читателям о распространенных способах незаконной перевозки товаров на поездах из Пекина в Москву: помады в запечатанных пачках сигарет, электронные часы, завернутые в туалетную бумагу, драгоценности в термосах и, возможно самый смелый случай, – рубли, спрятанные в оконной раме вагонного туалета. Ситуация на автодороге Маньчжурия – Забайкальск была похожей. Глава советской таможни подтвердил тот факт, что контрабандистов ловят почти каждый день. Люди проявляли изобретательность. Один китайский дальнобойщик спрятал рубли в воздухоочистителе своего грузовика дунфэн. Среди русских бытовало мнение, что китайские контрактные рабочие являются самыми умелыми контрабандистами. «Каждый гражданин КНР, закончив свою работу… везет на родину множество вещей, ограниченных нашим законодательством к вывозу»[896].