Смещение от формального к неформальному произошло моментально, как только политическое ослабление и экономический беспорядок достигли пограничной территории Советского Союза. Возможно, впервые с 1920-х годов периферия явно преобладала над метрополией – инициативы снизу в обход формальных каналов между Москвой и Пекином начали определять отношения на границе. Вскоре после того как в Кремле был спущен советский флаг, а российский триколор занял его место, пограничные бункеры были заброшены, а минные поля вдоль широкой границы между горами Тань-Шань на западе и Японским морем на востоке были обезврежены. С тех пор появились новые экономические, общественные и культурные межграничные сети, которые вошли в новую главу постсоветских российско-китайских отношений.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Многие связи, возникшие благодаря сдвигам во власти в постсоветскую эру, лучше всего могут быть изучены на примере городов Маньчжурия и Забайкальск. Майкл Вайнс, корреспондент «Нью-Йорк таймс», в 2001 году описал результаты этих фундаментальных изменений:
Последствия геополитики XXI века очевидны, когда приезжаешь в этот приграничный город, который лишь несколько лет тому назад был заставой русской пехоты, ожидающей китайского вторжения. Русские огневые точки сейчас брошены, но вторжение все равно случилось: китайцы построили в городе несколько новых домов, «Чайна Телеком» обеспечивает сотовую связь, а китайские торговцы нанимают целые автобусы безработных русских, чтобы те перевозили сделанную в Китае одежду и электронику через построенный китайцами же пограничный переход…
Для жителей Забайкальска рай начинается в пятидесяти ярдах от границы за брошенными русскими танками и проржавевшими заборами из колючей проволоки. Там китайцы построили сверкающий центр свободной торговли, небольшой гостиничный городок, транспортно-экспедиторские офисы, оптовые магазины и пагоды. На горизонте, в десяти минутах вниз по свежезаасфальтированному шоссе на китайской территории, расположен город Маньчжурия. Десять лет назад китайская версия Забайкальска, а сегодня центр торговли с Россией – лес небоскребов и кафе[912].
Сегодня, через три десятилетия после распада Советского Союза, город Маньчжурия уже не просто мрачная застава на китайско-российской границе, перевалочный пункт между Азией и Европой, куда россияне, живущие неподалеку, приезжали за покупками. Город, население которого растет и насчитывает сейчас около трехсот тысяч человек, аэропорт которого осуществляет регулярные рейсы в Пекин, Иркутск, Улан-Батор и Харбин, после десятилетий застоя модернизируется со скоростью света[913]. Несколько бревенчатых домов в русском стиле еще можно увидеть на улицах, но сам город превратился во вдохновленный Россией тематический мир, ежегодно привлекающий миллионы китайских туристов, стремящихся познакомиться с его новой эклектичной архитектурой. Причудливый парк расположен на полпути между ст. Маньчжурия и государственной границей. Там можно найти дворец бракосочетания в готическом стиле, «Площадь матрешек», где куклы соседствуют с яйцами Фаберже, и копию волгоградской скульптуры «Родина-мать зовет!». Посетители из Пекина, Сианя и Гуанчжоу видят город, застроенный гостиницами, ресторанами и магазинами, теперь нацеленными в основном на китайских потребителей, которые могут найти там коммерционализированную версию России без необходимости пересекать государственную границу. Обычно их путешествие заканчивается у помпезных китайских государственных ворот, через которые проходят поезда на пути в Москву. За воротами лежит сонный захолустный Забайкальск, окруженный низкими степными сопками. Высотой почти пятьдесят метров китайские ворота превосходят российские на противоположной стороне границы, так же как и сверкающий мир маньчжурских небоскребов затмевает безлюдный пучок серых бетонных построек Забайкальска[914].