Помпезные ворота, таким образом, отражают новые политические отношения между Россией и Китаем и подчеркивают устойчивую символическую значимость этой границы, несмотря на ее нынешнюю пористость. Отношения между Москвой и Пекином значительно улучшились во всех сферах и на всех уровнях. Дипломатические контакты прогрессировали от конструктивного партнерства к дружбе. Официальное урегулирование последних из продолжительных разногласий о границе между двумя государствами произошло после передачи Россией Китаю в октябре 2008 года части Большого острова (Абагайтуй) в верховье Аргуни, а также всего острова Тарабаров и примерно половины Большого Уссурийского острова в месте слияния рек Уссури и Амура[915].
Несмотря на новый этап в российско-китайских отношениях, ситуация становится все более несимметричной. Возможно, самый насущный вопрос для российско-китайского пограничья сейчас заключается в том, приведет ли китайское присутствие в регионе к фактической экономической или даже политической зависимости. Экономическая мощь КНР и Советского Союза были сопоставимы в 1991 году, однако сейчас валовый внутренний продукт Китая примерно в восемь раз превышает российский показатель. Население восточных регионов Российской Федерации сокращается, а на другой стороне рек Аргуни, Амура и Уссури оно неуклонно растет. Сейчас численность населения Северо-Востока Китая примерно в десять раз превышает численность населения Дальнего Востока России[916].
Демографический дисбаланс и неуклонное распространение китайского экономического влияния вызвали в России, особенно среди жителей приграничья, возрождение старых ксенофобских настроений. Китайские политики делают все, что могут, чтобы развеять этот страх и подозрения, однако скептицизм Москвы и восточных регионов в отношении планов Пекина растет. Волна общественного недовольства китайской экономической экспансией охватила Забайкалье летом 2015 года. Тогда краевые власти в Чите объявили, что китайская сельскохозяйственная компания заключила сорокадевятилетний контракт на аренду 115 тыс. гектаров пастбищ и невозделанных земель вдоль Аргуни за символическую плату. Землю предполагалось использовать для разведения птицы и скота, а также кормовых сельхозкультур. Общественность интерпретировала этот договор об аренде территории размером примерно с Гонконг как разбазаривание российских природных ресурсов. Еще больше жителей российского пограничья обеспокоило увеличение притока китайских мигрантов, что виделось как ползучая территориальная экспансия Китая[917]. Страх демографической бомбы замедленного действия, возможно, необоснован, по крайней мере сейчас, когда темпы экономического роста в России довольно низки, а сам Китай обладает обширными слаборазвитыми территориями и благосостояние его населения растет. Однако многие россияне по-прежнему с опаской относятся к китайцам[918].