Таким образом, нельзя утверждать, что пограничье и его обитатели могут полностью быть перевоспитаны всего за одно или два поколения. В этой книге представлено несколько примеров, противоречащих линейному и телеологическому представлению об изменении границы от открытого и нечетко прочерченного межимперского фронтира к жестко патрулируемому пограничью, а также непрерывному и усиливающемуся исчезновению зон контактов. Русские казаки в Трехречье, например, продолжили взаимодействовать с китайскими пограничными жителями, даже когда граница была закрыта уже несколько десятилетий. Некоторые русские остались на китайской территории, хотя большая часть этой сельской диаспоры была репатриирована в Советский Союз или эмигрировала в Австралию или Америку после войны. Им больше не разрешалось говорить на русском языке, однако такие люди, как, например, дочь китайца и казачки Ян Юйлань, непреднамеренно передавали фрагменты русской жизни китайским фермерам – новоселам дельты Трехречья. Вернувшиеся «домой» на советский берег реки Аргунь также знакомили работников совхозов, приехавших из центральных регионов СССР, с неизвестными для них вещами этой местности. Носители дореволюционной сельской культуры привезли частички старой России в новый советский мир: переходивший из поколения в поколение способ изготовления сыра или старорусский говор и грамматику, а также местные фразы и словечки – продукт смешения местных языков. Также они завезли некоторые элементы китайского образа жизни, которые сами заимствовали за годы проживания на другом берегу. Однако Ян и подобные ей все же оставались исключением, так как в некотором смысле они никогда не стали полностью русскими или китайцами.
БИБЛИОГРАФИЯ
БИБЛИОГРАФИЯ
ОСНОВНЫЕ ИСТОЧНИКИ
ОСНОВНЫЕ ИСТОЧНИКИ
Архивные источники
Архивные источникиФ. И-53: Благовещенская таможня (1913–1917)
Ф. Р-81: Благовещенский городской исполнительный комитет (1916–1962)
Ф. Р-114: Амурский областной исполнительный комитет (1916–1991)
Ф. 1: Забайкальское областное правление (1851–1917)