***

Более трех веков российско-китайских отношений оказали глубочайшее влияние на формирование современных настроений и восприятий людей на реках Амур, Уссури и Аргуни. История обширного российско-китайского фронтира и пограничья уникальна во многих отношениях. Регион не только был поделен между двумя крупнейшими евразийскими империями, но также стал местом столкновений европейской и азиатской цивилизаций, кочевой и оседлой культуры, где имперские интересы России, а позднее Советского Союза столкнулись с интересами Империи Цин, республиканского Китая и Японии, где два крупнейших коммунистических режима превратились из союзников во врагов.

Аргунское пограничье в течение нескольких десятилетий превратилось из территории поразительно похожей на другие проницаемые территории на окраинах империй в плотно закрытую границу между нациями-государствами, хотя такое сравнение является весьма приблизительным. В начале ХX века Аргунский бассейн имел много общего с фронтирами разных типов империй, как континентальных, так и морских, где логистические сложности становились существенным препятствием для метрополий, лояльность фронтирного населения была изменчивой, а переход границы был образом жизни. Начиная с середины ХX века Аргунский бассейн приобрел множество сходных черт с Европой времен холодной войны, когда государственные границы между социалистическим и капиталистическим блоками превратились в линии военных укреплений и идеологического соперничества. Представление о соседней стране и ее жителях в результате растущего разобщения и усиления пропаганды стало все более одномерным и деперсонализированным.

Империи столкнулись с проблемой неопределенности, когда Аргунский бассейн переживал драматические трансформации, обретая все более четкие границы. Одна и та же граница может означать разное для разных участников и наблюдателей. Ясность безукоризненной линии на карте является фикцией. Для понимания неопределенности границ, различных сдвигов и поворотов в процессе их производства и различных форм их нарушений необходимо обратить внимание на множественность перспектив метрополий и самой локальности. Это следует сделать независимо от того, изучается ли случайный и размытый имперский фронтир, куда еще не полностью вторглась государственная власть, или строго контролируемая и символически насыщенная граница между геополитическими противниками. Таким образом, эта книга обратилась к старым имперским нарративам и к локальным представлениям о территориальности коренных народов, а также рассказала макроисторию когда-то самой длинной сухопутной границы в мире. Пространственно-ориентированная история, изложенная здесь, сфокусировалась на одном участке обширного пограничья – бассейне реки Аргунь. С этой точки на карте были рассмотрены как внутренние, так и внешние процессы. Посредством обращения к внутренней логике местности, ставшей сегодня восточным китайско-российско-монгольским треугольником, в этой книге была рассмотрена не только государственная политика по установлению и поддержанию российско-китайской границы в ее различных проявлениях. Внимание здесь также было сфокусировано на жителях пограничья, на множестве частных акторов, обладавших различным опытом и намерениями, которые появлялись прежде, если вообще появлялись, лишь на задворках исторических исследований.