Метрополии значительно преуспели в усилении контроля над всем пограничьем вдоль реки Аргунь в 1930-х годах. Этому способствовало ужесточение наказаний нарушителей и усиление военного присутствия на границе. Сейчас контролировалась уже не только внешняя государственная граница. Пограничье оказалось изолированным как снаружи, так и изнутри, были созданы пограничные зоны, население которых стало предметом особого внимания, а частные перемещения в этих зонах были ограничены. Традиционный образ жизни, если где-то он еще сохранился, был включен в новые национальные культуры. Продолжительные родственные и экономические сети начали приобретать очертания формальной международной границы, а новые связи возникали на основе их полного принятия.

Обновленная демографическая ткань вытеснила коренное население. Депортация ненадежного коренного населения и первых колонистов, а также иммиграция в приграничье людей, подчинявшихся государственной власти, существенно сказались на ситуации в пограничье. Рожденные в центральных районах России и КНР и незнакомые с культурой традиционного фронтира, эти люди, возможно, стали архетипическими жителями пограничья в это время. Один из них – Михаил Иосифович Сладковский. Выходец из Красноярского края, находившегося примерно в двух с половиной тысячах километров на запад от Аргуни, он стал руководителем специальной службы советских пограничников на приграничной станции Отпор в возрасте двадцати шести лет. Сладковский, очевидно, был преданным большевиком, желавшим с оружием в руках устанавливать новые жесткие правила. Он говорил на китайском (выучил его в институте), однако уже не мог перейти китайскую границу, как это было возможно всего несколько лет назад. Другие чиновники, такие как Петр Петрович Пурин, работник советского консульства в Хайларе в 1920-х годах и глава технического отдела разведки в Забайкальском военном округе в 1930-х годах, столкнулись со сложностями, потому что когда-то проживали в китайском пограничье. Обвиненный в шпионской деятельности в пользу Японии Пурин был арестован и расстрелян в годы правления Сталина.

Пурин и Сладковский представляют два различных типа новых жителей Приаргунья, их судьбы позволяют проследить его изменения. Оба они были агентами государства. Пурин, однако, приехал раньше, когда международная граница еще слабо охранялась и была недоукомплектованной. Его «преступлением» стали прежние связи с китайцами, японцами и другими людьми с той стороны границы. Сладковский в отношениях с иностранцами не выходил за рамки профессиональной необходимости. Когда международная граница оказалась плотно закупорена, советское партийное государство и в меньшей степени правительство Маньчжоу-го депортировали или казнили местных жителей, обладавших связями, выходящими за пределы периметра границы. Надежные граждане постепенно заменили таких, как считалось, нелояльных людей, хотя содержание понятия «надежный» постоянно корректировалось.