— Все, что крадут, они оставляют себе, — сказал Карлссон. — А берут они деньги, украшения, разные мелочи... Никаких телевизоров или магнитофонов и прочих крупных предметов... Впрочем, один магнитофон был...
— Деньги они, конечно, тратят, — кивнул Валл. — Это понятно. Но на что? Может, покупают наркотики?
— Нет, если верить Еркеру. Сигареты и сладости. Они и лазят в первую очередь за деньгами.
— Ты, кажется, сказал, что родители дают им деньги, — напомнил Стур.
— Конечно... Но, черт возьми!.. Кто может сказать, сколько человеку нужно денег? Нет предела его желаниям. Независимо от возраста...
— Хм...
— Но, — продолжал Элг, немного подумав. — В известном смысле... вопреки всему у меня создалось впечатление, что кража со взломом была в какой-то степени испытанием мужества, попыткой самоутверждения.
— А затем он украл велосипед, поехал в Кальбадхюсет, забрался в кабинку и заперся на ключ.
— Он мог захлебнуться блевотиной, если бы не лежал на животе, — сказал Стур.
— Он все еще плакал, когда мы уходили, — сказал Элг. — Тут как раз появились родители. Он прижался к матери и рыдал, а она бормотала, что все, мол, образуется...
— А отец опустился на колени и стал молиться, — сказал Карлссон, задумчиво потирая подбородок. — Черт знает что!..
— Да, — вздохнул Стур, вставая. — Теперь надо срочно найти тех двоих. Элг и Карлссон, вы оба займетесь этим, как его?
— Эдваллом, — подсказал Карлссон.
— Да... А Ульф и Валл возьмут на себя другого...
— Мальма, — сказал Валл.
— Да...
А сам я, думал Стур, останусь сидеть, где сидел. В большинстве случаев он так и делал: посылал людей, а сам сидел и ждал результатов. В большинстве случаев так и было. Но справедливости ради надо сказать, что не всегда.