— Нет, — сказал сторож. — Сегодня никто не тренируется.

Груши и мешки с песком, скакалки, штанги. Провисший канат вокруг ринга. И запах пота. Застоявшийся запах пота разных людей. Запах напряжения и насилия, запах крови из носа, поврежденных челюстей и натруженных мышц.

Все вместе взятое.

И чувство удовлетворения: возможность физически, с помощью кулаков излить то, что приходится усилием воли сдерживать в себе.

Но сейчас, когда здесь было так тихо, помещение выглядело жалким и убогим.

Да, было тихо. Совершенно тихо. И все же, казалось, звуки присутствуют здесь, точно слабое эхо. Глядя на боксерские принадлежности, так и слышишь звуки ударов, падений и прочее.

Маттиассон и Валл обошли спортивный комплекс. Иворху, на большой площадке, тренировались две пары теннисистов. В бассейне плавали, ныряли и прыгали с трамплина и вышки, и брызги разлетались во все стороны.

Полицейские огляделись.

Енса не было видно.

Они вышли на улицу, в холод, казавшийся таким чистым по сравнению с запахами боксерского подвала.

— Нет, — отвечала Сив с недовольным видом. — Я, конечно, вижу его в школе. Но мы не бываем вместе... после того раза.

Элг сочувственно хмыкнул.

— А он не пытался возобновить отношения? Позвонить, например?

— Пытался. Но я давно уже с ним не разговариваю. И не хочу ничего о нем знать.

Она держалась скованно.

— Значит, в последнее время вы с ним не встречались?

— Нет. И он уже давно не звонит. И в школе не пытался заговаривать. Только после уроков. Подкарауливал, ждал, когда я выйду, и увязывался за мной. Но я... А то звонил и спрашивал, не хочу ли я пойти на танцы или в кино... В последний раз я сказала, чтобы он больше не звонил, и он послал меня к черту...

— Нет, — сказал тренер по боксу. — Это мне неизвестно. Вчера он был тут и тренировался. Как всегда, с остервенением и, как всегда, выматывал себя. Провел несколько раундов с нашим чемпионом по юношескому разряду... Есть у нас такой чемпион в легкой весовой категории. Енс идет по полусреднему... Они провели несколько раундов, и я в жизни не видел такой бешеной злобы. Енс и не думал защищаться, он пер напролом и бил, вкладывая в каждый удар всего себя. Ему неплохо досталось, бровь кровоточила... Нет, ничего серьезного. Но он же и давал сдачи будь здоров! Юниор был совершенно сделан. Пришлось их развести. Я спросил Енса, почему он так себя вел, но они не ответил, а немного погодя опять взялся за дело, на этот раз с мешком. Казалось, хотел забить его до смерти...