Я люблю тебя больше жизни, моя маленькая Луна. Знаю, я была с тобой сурова и ты считала, что мне нет до тебя дела, но я ДИКО БОЯЛАСЬ привлечь к нам внимание, боялась, как бы кто-нибудь не раскусил мой план.

Уверена, были моменты, когда ты думала, что твоя мама тебя не любит. Я НЕ ВИНЮ ТЕБЯ В ЭТОМ и ненавижу себя за то, что дала тебе повод во мне сомневаться. Но в стенах Легиона любовь – опасная штука. Отец Джон требует беспрекословного повиновения и абсолютной преданности, он ревнив и жесток.

А истина такова: ТЫ – ЛУЧШЕЕ, ЧТО СЛУЧАЛОСЬ СО МНОЙ, и я до последнего вздоха буду стараться исправить зло, которое мы с твоим отцом причинили тебе.

Будь осторожна. Береги себя. И не прекращай искать возможность сбежать. НИКОГДА НЕ ОПУСКАЙ РУКИ.

ЛЮБЛЮ ТЕБЯ

Мама

Я поднимаю глаза на агента Карлайла и тут же зажмуриваюсь – сочувствие, которым светится его взгляд, видеть невыносимо тяжело. Я пытаюсь осмыслить мамино письмо, очертить грани и дойти до самой сути, однако оно кажется мне необъятным, а мои разум и сердце как будто отказали. Вспоминаю список вопросов, которые давно хотела задать маме, – собственно, я никогда и не запрятывала его в дальний угол памяти, – и со странным, почти горьким чувством понимаю, что получила ответы на большинство из них.

Она все-таки любила меня. Любила. Любила и стремилась найти выход, сделать так, чтобы отец Джон и Легион Господень остались для нас в прошлом. Мама прилагала для этого все усилия, хоть и знала, что дорого поплатится, если ее раскроют.

А эта ее ненавистная холодность, постоянно вызывавшая ощущение, что родной матери на меня плевать? Если принять все написанное в письме на веру, а мне, очевидно, следует поступить именно так, ведь это все, что осталось от мамы, – тогда, выходит, дистанция, которую она держала в отношениях со мной, – это скорее расчет, а не равнодушие, намеренная попытка не привлекать лишнего внимания и одновременно тайно изучать возможности побега. Даже то, что мама предложила меня Пророку в качестве невесты – и да, она права: этого я ей до конца так и не простила, – имело в основе причину, которую в то время я попросту не могла понять: желание оградить дочь от мерзости, творившейся в самом сердце Легиона Господня. Защитить меня. Выиграть время – для нас обеих.