Я открываю глаза и перечитываю имена и адрес, указанные в письме. Мамины родители. Моя настоящая семья, которой я никогда не знала.

– Мы попытались связаться с твоими бабушкой и дедушкой, – говорит агент Карлайл. – Дедушка умер семь лет назад, а бабушка пережила его всего на полтора года. Прими мои соболезнования.

Я киваю, хотя не была знакома с этими людьми, и еще две смерти для меня сейчас не более чем цифры в общем списке. Я ничего не чувствую. Способна ли я вообще что-то чувствовать? Не знаю. Может, я утратила эту способность совсем.

– Получается, они умерли еще до маминого Изгнания, – говорю я. – Когда она еще была на Базе.

– Мы отправили людей в городок, где они жили, – продолжает агент Карлайл. – На случай, если твоя мама появилась там после того, как покинула Легион, и наводила справки о родителях. Никто из соседей ее не видел, и в окружном суде не зафиксировано никаких попыток проникнуть в их владение.

– То есть мама просто растворилась в воздухе?

– Официальное свидетельство о ее смерти не выдавалось, но, боюсь, это все, что нам достоверно известно.

Внутри меня что-то сдувается. Съеживается и исчезает, и я вдруг понимаю – что. И когда это происходит, мне словно бы врезают под дых. Последняя искорка надежды в моей душе угасла.

– Она так и не вернулась за мной, – говорю я. – В письме сказано, что она не бросит попыток, но ее нет вот уже три года. Она не вернулась.

Агент Карлайл смотрит на меня с бесконечным сочувствием.

– Думаете, она обо мне забыла?

Он решительно мотает головой.

– Не верю в это. Ни на секунду. И ты не верь.

– Она мертва?

– Мунбим…

– Скажите правду, – настаиваю я. – Вы считаете, что она умерла?

– Не знаю, – отвечает агент Карлайл, однако в его глазах я читаю иной ответ.

– Ясно.

– Мне очень жаль, Мунбим. Искренне жаль.

Я ничего не чувствую. Я как будто заледенела.