– Все в порядке. А что вообще в мире происходит?

Доктор Эрнандес откидывается на спинку стула, а агент Карлайл пускается в долгий рассказ, как его вызвали в школу, где учится дочка, потому что она поправила одного из учителей, и теперь ей грозит задержание после уроков. Я слушаю, улыбаюсь и киваю в нужных местах, но думаю о своем. Об отце Джоне, о том, как много жизней оборвалось и рухнуло из-за веры человеку, не имевшему со святостью ничего общего. И хотя в глубине души я немножко горжусь тем, что в итоге раскусила его, главная мысль, которая не дает мне покоя, – сколько же это все принесло потерь. Жутких, бессмысленных потерь.

После

После

Ну вот, я последняя. Больше никого не осталось.

Сегодня утром за Джеремайей прилетела семейная пара из Хьюстона. Я видела их в вестибюле, когда сестра Харроу провожала меня в «Кабинет для интервью № 1». Муж с женой взволнованно ожидали у стойки регистратуры, сжимая в руках пакет с игрушками, и их лица светились надеждой. За последние недели они навещали Джеремайю не меньше полдюжины раз, но до сегодняшнего дня я с ними не сталкивалась. Кажется, это хорошие люди.

Доктор Эрнандес разрешил мне отлучиться с сеанса на пять минут, чтобы попрощаться с Джеремайей. Мальчуган обнял меня в коридоре, и я тоже его обняла и велела хорошо себя вести. Он сказал, что постарается, а я сказала – да уж, придется постараться, и он засмеялся и опять меня обнял. Кое-что в его взгляде по-прежнему меня тревожило – отпечаток пережитой боли, невидимый кровоподтек, и все же, когда Джеремайя охотно позволил медсестре взять его за руку и проводить в вестибюль к новой семье, я почти убедила себя, что у него все наладится. Со временем. Я надеюсь, что все будет хорошо. И у него, и у всех остальных. Включая меня.

Через двадцать три дня мне исполнится восемнадцать и я официально стану взрослой. С этого дня я сама буду нести за себя ответственность, что звучит уже совсем не так страшно.

Как и предсказывал агент Карлайл, по итогам расследования никому из несовершеннолетних членов Легиона Господня, в том числе и мне, обвинений предъявлено не было. Сведения о том, что я делала в Большом доме, занесли в протокол, подшили к делу – и все. Не знаю, то ли они предпочли не поверить моему рассказу, то ли квалифицировали мои действия как самооборону, а может, просто решили, что улик против меня слишком мало, но, каковы бы ни были причины, все закончилось. Все позади.

Агент Карлайл не смог порадовать меня лично – в тот день, когда выпустили предварительный отчет, он уехал в Даллас, но хотел, чтобы я все узнала, не дожидаясь его возвращения, поэтому новость мне сообщил доктор Эрнандес.