– Зачем он притворялся? – спрашиваю я.

– Судьи склонны проявлять снисхождение к преступникам, которые в заключении обретают Бога и утверждают, что раскаялись в своих ошибках, – объясняет агент Карлайл. – Конечно, так поступают не все судьи, но многие. Ну а когда у тебя за плечами два срока плюс нарушение условий УДО, все средства хороши.

– Отчаявшиеся люди совершают отчаянные поступки, – замечает доктор Эрнандес. – Думаю, ты понимаешь это как никто другой.

Не то слово.

Киваю.

– Действительно ли он встал на путь исправления или запудрил всем мозги, нам уже не узнать, – продолжает агент Карлайл. – Как бы то ни было, Парсон решил твердо придерживаться этой линии. В две тысячи втором он присоединился к группе отщепенцев от Церкви адвентистов седьмого дня, именовавших себя «Агнцами Божьими», и переехал в их общину, расположенную в Неваде. Там он провел почти два года, после чего был вынужден убраться. Бывшие члены этой секты сообщили нам, что Парсон объявил главаря прислужником дьявола и пытался устроить переворот.

– Знакомо, да? – спрашивает меня доктор Эрнандес.

Я сухо улыбаюсь и киваю.

– Очевидно, Эймос Эндрюс уехал из Невады вместе с ним. – Агент Карлайл переворачивает страницы в папке. – Данными о том, где находились и что делали эти двое до прибытия в Легион Господень, мы не располагаем. Ну а остальное пересказывать не надо.

– Не надо, – соглашаюсь я.

Агент Карлайл улыбается.

– Мама не ошиблась, когда назвала его шарлатаном и стервятником, – говорю я.

– Это так, – кивает он. – Прямо в точку. Твоя мама видела его насквозь.

– К сожалению, лишь она и больше никто.

Мои собеседники молчат, и я их понимаю. Что тут скажешь?

– Спасибо, что поделились информацией, – говорю я, когда становится понятно, что прервать тишину придется мне. – Я очень это ценю.

– Всегда пожалуйста, – кивает агент Карлайл.

– Будем продолжать? – спрашивает у меня доктор Эрнандес. – Если тебе нужно время обдумать услышанное, можешь вернуться в свою комнату.

Я энергично мотаю головой – насиделась уже в этой комнате.