Может быть, Google преуспеет в борьбе с инвазивными видами и сократит популяцию оленей там, где не справляются охотники. А может быть, эти усилия выйдут боком. Пытаясь подправить природу, мы зачастую теряем контроль над ситуацией. В 1980-х годах в Новой Зеландии ввели горностаев, чтобы уменьшить популяцию кроликов; в итоге эти хищники, вместе с крысами, поспособствовали вымиранию как минимум пяти видов птиц. На острове Марион в Южной Африке птенцы альбатросов не выработали в ходе эволюции защитные механизмы от мышей, которые появились на острове за прошедшие двести лет. Это было просто отвратительное зрелище: птенчики сидели в своих гнездах, а мыши грызли кожу у них на голове, оставляя окровавленные черепа.

Защитникам прав животных отбраковка инвазивных видов не нравится. По их мнению, чувствующие животные не перестают чувствовать, где бы они ни находились. Защитники природы не согласны, но неудачный опыт вмешательств научил их, как бы сказать, защищаться от радикальных идей. Именно поэтому они не рады предложениям возродить дикую природу в крайних формах, например попытаться восстановить в Северной Америке некоторые черты позднего плейстоцена, выпустив двугорбых верблюдов, африканских гепардов, шестнадцать тысяч одомашненных индийских слонов (для сохранения травянистых полей) и других подобных животных. Защитники природы опасаются экосистемных «неизвестных неизвестных».

Или возьмем предложение помочь млекопитающим, которыми в мире чаще всего торгуют. Панголинов – довольно очаровательных, любящих лазать по деревьям зверей – контрабандой везут из Азии и Африки, чтобы разделать на мясо и чешую, якобы обладающую целебными свойствами. «Они чудесные, милые создания. Они как будто из другого мира», – говорит Дэн Чэллендер, зоолог из Оксфордского университета, который их изучает. С 2000 года из дикой природы было взято как минимум девятьсот тысяч панголинов. Когда им что-то угрожает, они сворачиваются в шарик. При отлове их часто травмируют и бросают в мешки для перевозки, где им приходится испражняться и мочиться друг на друга, пока их – живых или мертвых – не вытащат на рынке. Все восемь видов панголинов уже под угрозой вымирания, положение трех видов критическое. Одно из предложений – начать разводить панголинов на фермах, чтобы браконьеры оставили диких животных в покое. Но большинство защитников природы отвергают эту идею. Их беспокоит, что легальная торговля приведет лишь к росту спроса. Поскольку браконьерская охота по-прежнему будет обходиться дешевле, чем разведение, диких животных начнут выдавать за фермерских с помощью поддельных документов. И конечно, если одомашненные коровы и куры на фермах страдают, остается только посочувствовать панголинам, которые, видимо, испытывают стресс в неволе. Аналогичные предложения легализовать торговлю рогами носорогов тоже окончились ничем: один южноафриканский фермер вывел полторы тысячи особей в надежде на легализацию этого бизнеса, но прогорел. Группа ученых придумала другое решение – продавать поддельные рога из конского волоса. В целом защитники природы более склонны бороться с инвазивными видами и торговлей введением законов, а не инновациями. Здесь они по одну сторону фронта с борцами за права животных, которые не хотят видеть, как животных перевозят или разводят на фермах.