В головах многих людей генная инженерия создаст новые сверхпороды, устойчивые к болезням и дающие больше мяса и молока, чем когда бы то ни было. Ожидания ван Эненнам скромнее. «Это всего лишь вишенка сверху, а вот это, – она стучит пальцем по каталогу пород, – само мороженое. От этого никуда не денешься».

Прогресс теперь стал еще более далеким, чем казалось ван Эненнам. Спустя несколько недель после нашей встречи FDA – орган, в который она подавала апелляцию, – объявил, что создание безрогого скота было не таким гладким, как надеялись она и ее партнеры. У некоторых коров обнаружилась ДНК бактерий, которых использовали в процессе редактирования.

Генная модификация животных плохо сочетается с любовью к ним, если любовь – это принимать их такими, какие они есть. Пока мы разводим животных на фермах и контролируем их селекцию, мы будем каким-то образом менять их генетику. Редактирование генов, даже введение генетического материала других видов, само по себе не причиняет страданий и, наоборот, может снизить подверженность скота болезням и повысить его эффективность, чтобы в животноводстве нужно было меньше особей. Но это вызывает нехорошее предчувствие, что нами, людьми, тоже могут начать манипулировать или делить нас на категории согласно генетической модифицированности. В обозримом будущем этот шаг уже начнут обдумывать. Мы не готовы позволить, чтобы этот процесс фундаментально преобразовал животных и наши отношения с ними.

А что же мы позволим технологиям сделать?

* * *

«Мои отношения с комарами перешли от обычной неприязни к искренней ненависти. Это идеальный инвазивный вид».

Пит Массаро – директор по автоматике в Verily Life Science, подразделении Google, которое интересуется всем организмом человека, а не только глазными яблоками, которые можно продать рекламодателям. Предмет его ненависти – это комар Aedes aegypti, прозванный журналом Atlantic «вероятно, самым вредным животным в мире». Он кормится людьми и распространяет смертельные вирусы, включая Зику, лихорадку денге и чикунгунью. Изначально он обитал в Африке, но потом распространился по всем Соединенным Штатам от Виргинии до Техаса, а теперь достиг и Калифорнии. Он стал зависеть от людей, и мы сами ему в этом помогли. Мы очень беспечно обращаемся с водой и каждый раз, когда поливаем наши сады, оставляем лужи, поэтому тропический комар стал процветать в американских пустынных и полузасушливых областях – например, в окрестностях калифорнийского города Фресно.

«Чтобы появилась колония комаров, достаточно бутылочной крышки воды. Во Фресно в 2013 году Aedes aegypti не водились. Теперь они туда вторглись, – рассказывает Массаро. – В США нет проблем с болезнями. Пока нет. Бикфордов шнур уже горит: нужные комары появились, причем в некоторых местах в очень большом количестве. Денге еще не распространяется, но я знаю, что кое-где – в более теплых, тропических районах США – очень, очень, очень волнуются на этот счет. Вам там скажут, что это вопрос времени». В 2016 году во Флориде было более двухсот случаев вируса Зика. «Я думаю, это предупредительный выстрел».