К сожалению, Красную книгу сложно заподозрить в актуальности. Гигантского броненосца, который признан уязвимым для вымирания, не оценивали уже семь лет. Считается, что число взрослых особей в дикой природе сокращается, но сколько их там – неясно. Судя по камерам-ловушкам, в южноамериканских дождевых лесах, где они обитают, на сотню квадратных километров приходится шесть броненосцев или около того.
Для регулярной оценки одних и тех же групп животных Красной книге не хватает средств. Организация зависит от пожертвований частных компаний, например Toyota, и волонтеров, например хирурга-ортопеда, который в свободное от работы время является мировым экспертом по черепахам. В данный момент моделирование воздействия климатических изменений на виды «часто выходит за пределы технических возможностей оценщиков».
В Колумбии я работал в научном агентстве, которому власти поручили составить национальную карту биоразнообразия. На первый взгляд, картировать природный мир подобно тому, как испанцы когда-то нанесли на карты горы и реки Колумбии, казалось посильной задачей. Но эта работа была невыполнимой, особенно в стране с побережьями Тихого и Атлантического океанов, бассейнами Амазонки и Ориноко и выступами Анд.
При вспомогательной миграции придется столкнуться с множеством неизвестных в отношении будущего состояния видов и экосистем. Ученые мало знают о таких видах, как золотой шалашник. Если попробовать переместить шмелей, которым плохо в жаркую погоду, есть риск не только уничтожить местные виды шмелей, но и распространить заболевания: с этой проблемой столкнулись калифорнийские фермеры, которые используют пчел в промышленных масштабах для опыления фруктовых деревьев и миндаля.
В целом вспомогательную миграцию «почти невозможно применять в большом масштабе», считает Алекс Пигот из Университетского колледжа Лондона. «Сосредоточиться на одном виде недостаточно. Не получится спасти их поодиночке. И экосистемы так не работают». В то же время, если попробовать заново отстроить целые экосистемы, это будет дорого стоить и масштаб будет маленький.
Обуздание инвазивных видов остроумно с технической точки зрения, но оно может быть исключением. Микроменеджмент природы, похоже, выходит за пределы наших способностей. Вместо этого можно придерживаться принципов возрождения диких мест и предоставления природе шанса себя проявить. Можно сосредоточиться, например, на перемещении истребленных животных, которые связывают экосистемы: волков, медведей, ягуаров и так далее.
Простейший способ облегчить миграцию видов – это естественные коридоры. Власти должны заботиться не только о защите больших районов, но и о том, чтобы животные могли между ними перемещаться. Даже в огромном Йеллоустонском национальном парке популяция медведей гризли – их там несколько сотен – считается генетически изолированной. Соседняя популяция находится в двухстах пятидесяти километрах в национальном парке Глейшер в Монтане, и, если их не получится связать, медведей в «Йеллоустон» придется завозить. В Китае панды не могут встретиться для спаривания, потому что их территорию рассекают автострады. Тигры, которых в Индии в последнее время хорошо охраняют, не распространятся на весь свой бывший ареал, если он не будет соединен пригодными для их жизни местами. Мигрирующим видам нужны «перевалочные пункты», множеству других нужна возможность уйти, когда ударит засуха. Через дороги можно строить зеленые переходы, можно убирать ограждения. Вдоль путей миграции можно поддерживать озера и леса. Если создать защищенные районы и связать их, животные и растения, которые перемещаются из-за изменений климата, получат шанс найти себе новое место для жизни. «Смысл в том, чтобы вернуть связи и вновь объединить мир», – говорит Пигот. Коридоры не спасут все виды и всю популяцию, но в условиях недостатка средств на охрану природы они целесообразнее, чем вспомогательная миграция.