Сочетание продвинутых технологий и коллапса окружающей среды в итоге подтолкнет нас к решениям, вынуждающим рисковать жизнями отдельных особей во благо вида в целом. Из-за климатических изменений животные теряют свои экологические ниши и перестают «принадлежать» к конкретному месту. Как мы уже видели, чтобы это предотвратить, лучше всего создавать защищенные области и резко сокращать выбросы углерода. При этом некоторым видам по-прежнему придется преодолевать огромные препятствия, чтобы найти себе новый дом. Австралийские золотые прионодуры, ярко-желтые птицы, которые иногда до тридцати лет строят себе в одном месте шалаши из веточек, водятся только в прохладных горах Квинсленда. Сейчас там становится все теплее, но чтобы попасть в более подходящие горы южнее, прионодурам пришлось бы пересечь жаркие нижележащие области, к которым они не приспособлены. Другие виды просто не умеют двигаться достаточно быстро. Нам надо смириться с их исчезновением? Или попытаться помочь и переместить их?

Летом 1999-го и 2000 года ученые в Англии поймали в сети пятьсот бабочек-галатей и шестьсот более мелких толстоголовок и на следующий день выпустили в тридцати пяти километрах за пределами ареала и дальше. Сами по себе бабочки расширяют ареал на неполный километр в год, однако изотермы в Северной Британии за тот же период смещаются севернее на четыре с половиной километра. Новое место обитания выбирали по схожести климата. Несколько лет спустя ученые вернулись и увидели, что бабочки прижились. Все усилия для одного вида свелись к восьми месяцам работы одного человека плюс неполные £5 тыс.

Такие эксперименты называют «вспомогательной миграцией». Ученые сейчас спорят о достоинствах «вспомогательной эволюции» – выводить диких животных подобно сельскохозяйственным, чтобы подготовить их к более жаркому климату, а потом выпускать на волю. В совокупности эти методы могут дать нам возможность помочь животным, в чьи экосистемы мы вмешались.

Защитники природы относятся к вспомогательной эволюции и миграции с прохладцей. Важнейшая проблема здесь в том, что нужно очень хорошо понимать вид и его среду. Красная книга МСОП показывает, как это бывает сложно. За почти полвека ее составители изучили менее 2 % из восьми миллионов видов растений и животных, которые могли бы существовать. «Ты катишь камень вверх по склону, он катится обратно и давит тебя, но ты не сдаешься!» – говорит Крэйг Хилтон-Тейлор, скромный глава этой организации.

Хилтон-Тейлор не скрывает, как сложно уследить за видами. «Я иду в лабораторию и спрашиваю: какова численность популяции этой змеи? “Неизвестно”, – отвечают эксперты. Ну хорошо. Их больше десяти тысяч? “Нет, конечно меньше”. Больше двух с половиной тысяч? То есть я пытаюсь заставить их сузить диапазон. Все время приходится учитывать отношение людей к неопределенности, а оно бывает очень разным».