РазноеК. С. Петров-Водкин. Жизнь и творчествостр 245
Светлый фон
Я бы сказал, что о Кузьме Сергеевиче нужно говорить, как об исключительном художнике потому, что этот художник — живописец с большой глубиной, с большой интуицией и знанием. Художник проявляет свою силу воли, затрачивая на это энергию, изучая органическое преломление самой жизни и это изучение всегда наполняет его углублять культуру живописи. А потому его плюс в том, что живопись является не только воспроизведением природы, а само знание, сама наука искусства заставляет его делать из этого произведения искусства. Поскольку он связан с жизнью и имеет знание, я считаю К. С. одним из лучших методистов, знающих как форму, так самую структуру цвета

«Я считаю, что Петров-Водкин сыграл колоссальную роль в области искусства в своих работах. <…> Петров-Водкин, несмотря на свой возраст, самую главную свою работу и активность проявил во время революции»[686].

Я считаю, что Петров-Водкин сыграл колоссальную роль в области искусства в своих работах. Петров-Водкин, несмотря на свой возраст, самую главную свою работу и активность проявил во время революции

«…с В. А. Серовым <…> у меня сохранились хорошие отношения как ученика к учителю и отношения дружеские, в особенности после моего возвращения из-за границы, он увидал, что я не просто окунулся с головой в иностранщину, чего он терпеть не мог — искусственное вздрючивание на себя заграничных методов без проверки их, одевание чужой рубашки на грязное тело, как я говорю словами В. А. Серова в своей книге. И вот, когда мы вышли с выставки [где экспонировалась картина „Сон“. — Н. А.]: Бенуа, Серов и я, все еще очень опечаленный скандалом и бучей, возникшими вокруг картины: впервые родина встречала меня ошеломляющим приветствием, тогда Серов сказал: „Плюньте, Репина всегда окружают дрянные советчики, а он под впечатлением какого-нибудь из них и выпалил, а потом он Вас примет. У Ильи Ефимовича не мало было таких выступлений“. А после этого он мне сказал очень ценное по моему адресу, о чем я упомяну не из хвастовства, а потому что мне хочется вскрыть тот новый фронт изо, с которым я выступил „Сном“ и другими картинами. Серов сказал: „У Вас замечательный аппарат, он работает в точности и великолепно“. Я знал его как профессора и мастера, знал с каким трудом и упорством достигал он своих исканий и поэтому очень ценил его мнение. Я говорю — почему Вы так думаете? Он говорит — Вы умеете брать натуру и делать из нее живопись»[687].

…с В. А. Серовым у меня сохранились хорошие отношения как ученика к учителю и отношения дружеские, в особенности после моего возвращения из-за границы, он увидал, что я не просто окунулся с головой в иностранщину, чего он терпеть не мог — искусственное вздрючивание на себя заграничных методов без проверки их, одевание чужой рубашки на грязное тело, как я говорю словами В. А. Серова в своей книге. И вот, когда мы вышли с выставки