Холизм (2.3). См. Гештальт.

Цель (7.8). Репрезентация воображаемого конечного состояния дел в разностной машине. Это определение цели может показаться на первый взгляд слишком безличным, поскольку оно не объясняет ни восторга, который испытывает человек от достижения цели, ни разочарования, сопровождающего неудачу. Однако не стоит ожидать объяснения столь сложных психологических явлений в терминах простых принципов, поскольку здесь также проявляются многие другие аспекты нашей ментальной архитектуры. Основываясь на концепции цели и идее разностной машины, мы можем избежать ошибки одиночного агента, позволяя себе говорить о цели безотносительно индивида, эту цель преследующего; многие агенты человека могут иметь разные цели, а этот человек не будет их «осознавать».

Цензор (27.2). Агент, который ингибирует или подавляет работу других агентов. Цензоры позволяют нам учиться на собственных ошибках. Идея играла заметную роль в теориях Фрейда, но ее фактически игнорировали современные экспериментальные психологи – видимо, потому, что трудно изучать отсутствие мыслей. См. книгу Фрейда 1905 года «Остроумие и его отношение к бессознательному». Подозреваю, что агенты-цензоры составляют большую часть человеческой памяти. Обсуждение цензоров и шуток в главе 27 опирается на мою статью «Шутки и их отношение к сознательному бессознательному» (сборник «Когнитивных ограничений коммуникации, репрезентаций и процессов» под редакцией Л. Вайина и Я. Хинтикка, 1981). См. Супрессор.

Челленджер, профессор (4.4). Мой вымышленный соперник, «списанный» с буйного археолога из романа Артура Конан Дойла «Затерянный мир», похожий на немезиду Шерлока Холмса, математика Мориарти, за исключением того, что он не привержен злодеяниям.

Эксплуатация (4.5). Действия одного агента, использующего деятельность другого агента без понимания ее сути. Эксплуатация является наиболее типичным отношением между агентами, поскольку им тяжело понимать друг друга.

Эмоция (16.1). Термин, употребляемый во множестве значений. Распространено мнение, что эмоции по своей сути сложнее и труднее для понимания, чем другие проявления человеческого мышления. Мне представляется, что младенческие эмоции довольно просты, а сложность взрослых эмоций является результатом накопления образцов взаимной эксплуатации. У взрослых эти сети образцов в конечном счете делаются неописуемо сложными, но не превосходят сложностью прочие интеллектуальные «взрослые» структуры. После некоего предела различать эмоциональные и интеллектуальные структуры взрослого человека возможно лишь посредством описания одной и той же структуры с разных точек зрения. См. Протоспециалист.