Они очень долго крутились у прилавка, стоя к Петру спиной. С все больше разгорающейся завистью, он пожирал их глазами. Она мерила, одно за другим, ожерелья и колье. Изделия, безусловно, дорогие, хоть он и не мог их, как следует, разглядеть. Наконец, Альберт подошел к кассе, чтоб рассчитаться. Петр, сообразив, что сейчас они выйдут, удалился от магазина. Он перешел аллею и остановился, на безопасном расстоянии, с противоположной стороны улицы. – Так и следить за ними, как идиоту? – думал он. – Похоже, с ними, все понятно. Какой же я наивный дурачок. Уже надеялся на что-то. Поделом. Не будь легковером. Не буду больше глазеть на них. Надоели. Черт возьми, в последнее время, они просто мешаются мне под ногами! – Он сплюнул и направился в ДЛТ.

Универмаг, как обычно, встретил сутолокой суетившихся покупателей и пестрым ворохом самых различных товаров. Гул сотен посетителей наполнил обширное пространство трехэтажного здания. Петр с безучастным видом блуждал из отдела в отдел. Недавнее умиротворенное состояние с мыслями о сыне, сменилось на опустошенность и равнодушие к кипевшей вокруг жизни. Он старался позабыть то, чему был свидетелем десять минут назад. Но это было не в его власти. Горечь прокатилась от груди к горлу, как волна разъяренного прибоя. Он гнал от себя образ Ксении, мучающие картины ее объятий с Альбертом, но они упрямо, снова и снова проносились в его воображении, не давая малейшего шанса отвлечься. Через силу, он зашел в отдел детской одежды. Быстрым взглядом пробежал по висевшим костюмам, курточкам, пальто. Некоторые даже снял с вешалок, чтобы разглядеть поподробнее. Все ему казалось не тем, не нужным, не интересным, не красивым.

– Нет. Покупать без настроения невозможно. Подарок должен быть от души. Сделаю еще кружок.

Он покинул отдел. Бездумно покружил по всем этажам, пока, вдруг, не прибился к буфету. Здесь он решил выпить кофе с бутербродом. Пища способна, иногда, оказывать на состояние человеческого духа волшебное воздействие. Рассчитавшись, с подносом в руках, он повернулся и в тот же момент встретился глазами, с стоявшими за соседним столиком, Альбертом и Ксенией. Они заметили его практически синхронно. Ксения оставалась, безмятежна и мила, как всегда. Альберт же, было замявшийся на мгновение, молниеносно овладел собой, улыбнулся и первым обратился к обескураженному Петру:

– Какие люди! Прошу к нашему столу! Как говорится: на ловца и зверь бежит!

– Приветствую господа! Везет мне на неожиданности. Вот решил зайти посмотреть, во что превратился старинный универмаг города, с надеждой купить что-нибудь для сына. – Он не хотел спрашивать, что делают здесь его новые знакомые, поэтому заговорил о себе.