– От «Карата», тебе премия в штукарь. Это – моим личным приказом. А работать будешь под Петром. С него и спросишь что, когда и за сколько. Знаю только, что на месте сидеть не будешь.

– Я думаю, что в качестве моих вторых глаз, он мне очень пригодится. Когда плечом к плечу работает старый друг, можно горы свернуть, – произнес Петр.

– А тебе, Петр Константинович, я выделил у нас в офисе кабинет. А как ты думал? Сейф пудовый, финская мебель. Тихо. Спокойно. Вот ключи. – Альберт брякнул о стол металлической связкой. Теперь, здесь все твое. Твой второй дом. Сейф, кстати великолепный, банковский. Можешь смело хранить все твои сбережения. У нас тут неприступная крепость. Круглосуточная охрана. Все входы бронированы. Трехуровневая шведская сигнализация. Код цифровой, на сейфе, сам придумаешь. Располагайся.

А, ты, Сашок, тоже коньячку тресни, раз пришел.

– Давай, – без раздумий согласился тот. – Эх, когда у меня будет такой же кабинет?! Ты, Петр, налегай на работу, поактивнее. Тоже хочу директорское кресло, секретаршу, сигару в зубы.

– Размечтался! У тебя еще и черной работы неперелопатить! Смотри, не загнись! – одернул его шеф.

– И это слова друга! Какой же спрашивается смысл иметь богатых друзей? Верно, Петь? Если они не могут помочь тебе сделать твою жизнь легче и приятнее.

– Ты и так, как кот в масле. А будешь, исполнителен и проворен, будут тебе и молочные реки, и кисельные берега.

Из офиса Саша с Петром уехали вместе.

– Ты сейчас домой?

– Домой, моя благоверная меня ждет. Завтра – послезавтра сам по объектам поезжу, войду в курс дела, потом свяжусь с тобой… А ты, ведь, Сашок, ни словом не обмолвился о криминальном статусе Альберта.

– Да, брось, – лениво протянул Саша. – Я упоминал о его начинаниях. А, кто в эту воду вошел, сухим не выйдет. Да и многих воротил ты знаешь, кто этого избежал? Он контролирует различные сферы деятельности. Знаешь же сам, иметь вес, в известных кругах, для этого не бесполезно.

Петр пожал плечами.

– Вот именно. Сам прекрасно понимаешь. Не в первый раз замужем. Видел его. Он инициативен, умен, энергичен. Пашет – только поспевай. Золото, не человек. Так что, твоя щепетильность – излишня.

Петр не отвечал. Фигура Альберта его отталкивала, с самого начала, и эта безотчетная неприязнь не пропадала. Но ему не хотелось задумываться над природой этой антипатии. Раздражали манеры шефа. Тот развязный, повелительно-снисходительный тон, холодящий взгляд его стальных глаз, и даже походка. В нем развилось стойкое неприятие своего партнера и непосредственного начальника, на физическом уровне. – Отчего? – спрашивал себя Петр. – Разве физические симпатии должны влиять на деловые отношения между мужчинами? Всегда думал, что нет. То, что естественно в пансионе благородных девиц, нелепо в жестком мире бизнеса. Не все ли мне равно насколько он обаятелен? Однако все четче Петру открывалось, что причина неприятия таилась не в облике Альберта, но в том, что стояло за ним. В его сущности. Петр осознал, что он и Альберт, на личностном уровне, во многом, антиподы. Он чувствовал, в последнем, человека, считающего себя в праве, распоряжаться судьбами, привыкшего пренебрегать интересами других, и ставить ногу на горло. Общаться с таким субъектом, даже по необходимости, стоило Петру немалого усилия. На время общения с ним, он должен был отказаться от самого себя, играть чужую для него роль. Но он был обязан сделать это для того, чтобы органично войти в круг. Чтобы казаться Альберту и иже с ним своим. И, к великому сожалению, он не видел другого способа, чтобы достичь заветной цели, кроме как участвовать в столь безрадостном спектакле. Он злился на самого себя. – Может быть, это мой дефект? Ведь я сам презираю беспомощное чистоплюйство? И знаю прекрасно, что в белых перчатках настоящая работа не делается. Мне не хватает мужества? Как бы ни так. Я пройду этот путь до конца.