– Что происходит?! Господи! Петр? – ее ангельский образ промелькнул перед ним, как в лентах старой кинохроники. Тонкие нежные черты, пушистые ресницы, аромат знакомых духов, – как не гармонировали они с густой красной жижей под ногами, рычащим охранником, скверной историей, в которую он удосужился вляпаться.

– Толик! Зачем ты это сделал? – Петр услышал в этих словах негодование, страх и боль одновременно. Влажная ткань коснулась его щеки. С каждой секундой, он все яснее воспринимал окружающее. Через минуту, он почти полностью восстановился, лишь слегка побаливала голова. Охранник с каменной физиономией стоял у стены, как изваяние.

– Я не сделал ничего лишнего. Зачем дебоширить? Пусть свяжется с Альбертом.

– Свяжусь, не беспокойся, – у Петра отпала всякая охота вступать в перепалку, а тем более в единоборство с охранником.

Ксения стояла совсем близко к нему. Она держала его за руку. С тревогой и участием следила она за каждым его движением. Но Петру показалось это слишком похожим на жалость. Ему стало невыносимо стыдно за свое положение. Он готов был провалиться сквозь землю. Обида за себя, раздражение на собственную глупость готовы были выплеснуться в ряд еще более нелепых поступков. Он понял – надо немедленно уйти.

– Пойдем, посидишь немного у меня. Тебе нужен покой, – произнесла Ксения тихо.

Он грубо вырвал руку из мягких ладоней Ксении

– Я знаю, что мне нужно. Я должен уйти. Все скоро выяснится, – и даже не взглянув на девушку, он направился прочь.

Ее исполненный чувства взгляд провожал его с возрастающей тревогой. Петр мог бы прочесть в ее глазах крик, но он не видел их.

– Куда же ты, Петя? Постой, – сдавлено проронила она. – У тебя же кровотечение…

Стоявший по соседству Толик кисло усмехнулся.

– Что лыбишься, идиот? – Отчужденно и зло выпалила она. – Кому это было нужно? Руки затекли? Он что на тебя напал?

– Ксения, прошу без идиотов. Я сделал то, что от меня просили. Этот шибздик больно шустрый. Вот и схлопотал…Думаешь, Альберт будет недоволен? – вдруг засомневался он, закравшийся испуг сделал выражение его воловьих глаз стеклянным.

– Придурок, – прошипела в ответ красавица и, резко развернувшись на каблуках, удалилась в приемную директора.

На ее столе лежала увесистая стопка документов для исправлений и перепечатки, но она уже не смогла приступить к работе. Она не смогла даже присесть. Заламывая руки, закинув голову назад, наполовину прикрыв веки, она, словно моля о чем-то, металась по кабинету.

Океан сильнейших эмоций бушевал в этом хрупком и прекрасном теле.

***********************************************************************