– Ладно. Пока. – Он повесил трубку и вздохнул. Известие, казалось бы, утешительное. Но оно не принесло ему существенного облегчения.

– Обошлось? Может быть. Но уж больно быстро и легко пошел Петр на мировую. Альберт припугнул его. Конечно, не без этого. Ввязываться в открытую борьбу с Альбертом, дело тухлое. Сдался? А может, что-то задумал? На что-то надеется? Ладно. Теперь, это больше проблема Альберта, чем моя. А я.. я буду обтекать… Как я умудрился завязнуть в этом болоте! Какая же отвратная штука жизнь! Худо мне. На что рассчитывать дальше? Служить Альберту? Тошно.

Всего два года тому назад, он бы ни за что не поверил, что смог бы так обойтись с Петром. О любом, кто посмел бы поступить подобным образом с другом, он имел бы вполне определенное мнение. Но за 3 месяца, до описываемых событий, он не захотел задуматься об этом. Он закрыл глаза на принципы и сантименты. Тогда, всего важнее ему казалось другое. Но сейчас, когда план уже исполнен, его выворачивает наизнанку. Ему противно все происшедшее и происходящее. Ему противен Альберт, ему противен он сам. Но он все еще не готов признать свое падение, он лихорадочно искал чахлую травинку на гладком валуне, чтоб зацепиться и не позволить увидеть себя разбившимся. Он старался, все еще жалко старался, оправдать себя. Ведь это он, ставил на пьедестал мужское братство, силу характера и воли. Считал их своими неотъемлемыми атрибутами. Тем, что делало из него настоящего пацана, достойного мужчину. Он страшно боялся признать свое моральное фиаско. Его натура бунтовала против него самого. Он отказывался анализировать. Страх не давал ему быть честным. Он толкал его на ложь и увертки. Так он защищался от тяжелого взгляда собственной совести. От не менее тяжелого взгляда Петра. Но существовал и другой страх, всегда живой и не менее грандиозный. Страх перед Альбертом. Он тоже заставлял лгать самому себе с не меньшим воодушевлением.

Чтоб хоть как-то обрести равновесие, он по старой привычке, бросился искать дефекты в окружающем его мире. Большей частью в Петре.

– Что? Петр был для меня таким уж ангелом? Другом, не разлей вода? Ему всегда было чихать на меня, если по-честному. Он самый обычный барыга. Был таким. Таким и останется. Жадность, желание набить карман. Вот его движущая сила. Да, он сам, имей он возможность безнаказанно облапошить фраера, не промешкал бы ни секунды. Его никогда не интересовали мои денежные проблемы.… А мне было тяжело. Ох, как не сладко. Хитрый жук.… Тот же Альберт, сразу откликнулся. Был готов помочь. И только я сам виноват, что по беспечности, провалился в эти долги. Альберт? Альберт может быть другом. А был ли другом Петр?