И вот она снова звонит ему!

– Ксения? Ты? Не ждал, что ты позвонишь…– он был растерян. В горле пересохло.

– Да, это я, Петя… Я звоню тебе по очень серьезному поводу. – Она говорила напряженно и озабочено. – Я знаю, что произошло с тобой. Я знаю все. Я в курсе.

–То есть?

– Петя, выслушай меня! Я тебя умоляю. Это ужасно, – ее голос дрогнул. – Я знала все с самого начала. Я знала все, но ничем тебе не помогла. Даже наоборот. Мне трудно говорить тебе это. Но я должна. По телефону я не объясню. Но, Петенька, я поняла – иначе я не могу. Я помогу тебе! Я выручу тебя! Еще не все потеряно! Прошу тебя, давай встретимся, как можно скорее. Где-нибудь в центре. Ты можешь сейчас?

– Могу. – Петр недоумевал.

– Я буду ждать тебя у метро Площадь Восстания, через час. Приедешь?

– Приеду.

Раздались гудки.

Вот, так-так! Дело принимает интересный оборот! Чем она может помочь? Все знала! Что, черт возьми, за сети плелись вокруг меня?

Он увидел ее бежавшей через дорогу. Намокшие под дождем пряди волос липли к щекам. Ливень усиливался и Петр подумал, что пока она успеет укрыться под козырьком, наверное, промокнет до нитки. Запыхавшаяся, она, буквально, налетела на него. Дождевые струйки бежали по ее дышавшему свежестью лицу. От продолжительного бега упругая грудь, под черным бархатом пиджака, вздымалась, подобно волнам морского прибоя. Ресницы слиплись от влаги, зрачки сузились, делая глаза пронзительно зелеными. Она была поразительно хороша.

– Почему, даже зонтика не раскрыла? – мягко упрекнул Петр.

– Не время думать о пустяках.

Он пригласил ее в припаркованную, в двух шагах, машину, где и состоялся разговор.

Ксения не смотрела на него:

– Я должна тебе признаться. Я знала о неприятностях, что свалились на твою голову. Знала еще тогда, когда ты и не подозревал ни о чем. Альберт… Альберт, хоть и не полностью, но часто посвящает меня в свои планы. Он добивался меня. К моему стыду и по моей глупости, нельзя сказать, что очень долго. Я стала его любовницей… Но с этим покончено. Слышишь! – она почти закричала, ее глаза с мольбой и отчаяньем взглянули на Петра. В них была, и боль, и страсть, и ненависть, и стремление вырваться из томивших ее пут. Петру даже показалась, что в этих глазах он увидел, и безмерную нежность, и веру в него.

– Я слышу, – глухо ответил он.

– Я не люблю его. Он мне отвратителен и страшен. – Она снова, смотрела вперед, на дорогу. – Я поняла это ясно, как только встретила тебя.

– Но твоим любовником был он. А не я.

– Да. Вот именно. Это он. Это чудовище попросило меня стать твоей любовницей. На время. Пока это было нужно ему. Так он рассчитывал быстрее осуществить свой план в отношении тебя. Вытрясти из тебя как можно больше.