– А кем работали вы? Или дома хозяйничали?

– Ну, нет. Какой дома?! И в колхозе работала. А потом на фабрике, тут у нас, работала. Сувениры делали из камня горных пород. Раньше ведь и фабрика у нас, в Хаджохе, была. Это теперь все позакрывали.

– Вы извините нас, еще раз, Марья Григорьевна. Так все странно получилось. Пришли к Вам. Незнакомые люди…

– Что ты говоришь? Не понимаю я. Видать, совсем из ума выжила. За что вас простить? Вы же друзья Адамушки. Жить вам надо – живите. Мне – только радость. Не осталось их совсем у меня. Не обижай словами меня, внучка. У нас, всегда гостям рады. Так было и так должно быть. Если скромен дом мой – не обессудь. Я уж, и вижу, и хожу плохо. Будете внучатами моими, раз родные забыли меня. – Бабка зачмокала сморщенными губами, отхлебнула из посеревшей от времени чашки.

В маленькой комнате стало тихо, только трели цикад за окном, да вой собак из непроглядной дали. Старушка, сидевшая напротив Ксении, больше не виделась ей загадочно зловещей, как несколько минут назад. Она даже как будто прониклась к ней внезапно нахлынувшей нежностью и участием. Что-то близкое, почти родное, ощутила она в облике Марии.

– Спасибо, Вам большое за чай. Час поздний. Я, пожалуй, пойду. Отдыхайте и Вы.

************************************************************************

Что он хоть за фрукт, этот Алексей? – лениво промычал человек-гора Калиныч. Он сидел, лениво развалившись, в водительском кресле своего джипа. На каменном лице, в узких щелях глаз, поблескивал недобрый желтый огонек.

На соседнем сиденье, закинув правую ногу на торпеду, находился Горелый. Его лицо, по обыкновению, было бледнее белого. Никаких видимых признаков жизни он не подавал. Стеклянный взгляд устремлен вперед. Он словно был погружен в транс. Сзади, суетясь и елозя, потело круглое тело Саши. Именно к нему был обращен вопрос Калиныча.

– Да, кто?…– повторил он, кряхтя. – Никто. Лох один. Длинный и худой, как глиста. Инженеришка. Вроде бы, учился где-то вместе с Петром. Я же говорю; видел его всего два раза. Один раз всего заезжали к нему с Петром на хату. Когда то они были хорошие друзья.

– Ты думаешь, он может знать, где Петр?

– Может и может. А может, и нет. Других его приятелей я знаю всех. Этого меньше остальных. Но почему-то мне сдается, что как раз он-то, единственный, и в курсах. Он один из древних корешей его. Мне почти неизвестный. Ни в каких делишках не замешан. Т.е. боятся ему особо нечего, да и подозрение на него, навскидку, минимальное. В квартиру, думаю, соваться не стоит. Живет он с матерью и женой. Подождать, пока появиться. А так, цыкни на него, он и расколется. Все выложит…