– Леша, советую не валять дурака и не играть с нами в прятки. Петр вляпался в пренеприятнейшую историю. Подвел человека и фирму, в которой работал. Но это – полдела. Имея доступ к документации и сейфу, он выкрал из офиса ценные бумаги и деньги. Забрал то, что ему не принадлежало. Решил поизображать из себя Диллинджера наш Петр. Таким образом, он подвел и меня. Потому, что если я его не найду, меня один уважаемый человек за яйца подвесит.

– Как так? – затравлено прошептал Алексей.

– Очень просто… А сейчас, вот эти парни тоже самое сделают с тобой. Если ты не поможешь нам его отыскать, разумеется.

– Но я не знаю, не знаю где он! – выкатив для пущей убедительности глаза из орбит, воскликнул Алексей.

– А ты, братишка, подумай. Подумай хорошенько, – пробасил Калиныч. Он смерил равнодушным высокомерием корчившегося от страха Алексея.

– Но как же мне думать, если я не знаю!? – в отчаянии, он апеллировал к единственному знакомому из троицы.

– Я тебе так скажу, – все тем же невозмутимым тоном продолжил Калиныч, – если ты нам, сейчас не расскажешь где Петр, я тебе сам, вот этой рукой раздавлю твою цыплячью шею. – В этот миг, он внимательно взглянул на застывшего от ужаса Алексея. Монголоидные щели распахнулись, плотоядно обнажился желтеющий ряд крепких зубов. С присущей ему ленцой и уверенностью носорога, продемонстрировал он несчастному огрубевшую кисть правой руки. Она была воистину чудовищных размеров. Алексей благоразумно сообразил, что в случае недовольства сидящего рядом с ним великана, он не будет иметь ни единого шанса на спасение. Он прикрыл глаза. В его голове, в лихорадочном вихре проносились картины леденящих кровь сцен. Маленькое сердце в исступлении билось, еще мгновение и он потеряет последний контроль над собой. Вспотевшими ладонями, он вцепился в кожаное кресло автомобиля.

– Но… но .. но.. Но что он там украл? Причем здесь я?.... Да. Он заходил. Хотел остаться. Но я сказал, что не могу его принять. Что у меня опасно. У меня семья… Почему я?! – чуть не плача, и уже не понятно, к кому обращаясь, выкрикнул Алексей.

– Заткнись, – резко оборвал его Калиныч, – Куда он пошел?

Почувствовав, что критический момент миновал, Алексей продолжил:

– Не знаю. Откуда мне знать? Откуда?

– Чего ты с ним рассусоливаешь, старик? Сейчас я из него прямо здесь оперного певца сделаю. – С этими словами Горелый, с присущей одному ему зверской усмешкой, извлек из недров куртки охотничий нож. Быстрым движением вцепился он в костлявую шею инженера, и, сверкнув перед его носом лезвием, потянулся к его штанам.