Тот мигом оторвался от тарелки, вытер скатертью губы и принял стойку. Пока он не уразумел, – пора набрасываться на жертву, или Калиныч продолжает свою замысловатую, ему одному ведомую, игру.

Адам оставался непреклонен.

– Ну, это уже грубость. Мне, знаешь ли, наскучило распинаться перед тобой. – Калиныч подмигнул приятелю. Тот, расценил его жест как руководство к действию. Горелый поднялся из за стола. Вразвалочку, развязно прошелся по комнате. Неторопливо приблизился к учителю и вдруг резко, словно распрямившаяся тугая пружина бросился на Адама. Его костистый кулак, буквально расплющил нос гуманиста и книгочея. Удар оказался по-настоящему сильным. Адам с грохотом упал вместе со стулом. Несколько минут, он не мог прийти в себя. Сосуды головы судорожно пульсировали, картина происходящего поплыла. Бандиты о чем-то переговаривались, но он не смог разобрать ни слова. Наконец, предметы обрели большую четкость. Он услышал гулкие шаги расхаживающего по комнате Горелого. Для него осталось загадкой, сколько времени он пролежал без сознания. Голова раскалывалась от боли, нос горел, во рту – приторно соленый вкус крови.

– Вы, что же, гости, убить меня пришли? – прохрипел он тяжело.

– А, это? Адам, мы еще не решили. Будет видно. Как будешь себя вести. – Охотно ответил Калиныч. – Сейчас, пока, ведешь себя неудовлетворительно. – Но просто так, как понимаешь, убивать тебя, резона нет. Сперва, хоть помучаем от души. Ведь у нас, еще и проблемка есть. Этого мудака, Петра, нам найти надо? Надо. Так что ты его, брат Горелый, уработать не торопись. А то человек, может, с нами поделиться захочет, а ты его уже кончил. Это ж, какой прокол выйдет! Да? Адам? Ну, что? Подумал немного? Прикинул? Поговорим?

– Говорить с вами, мне – не под силу. Вы дикие звери. Нет. Наверное, даже хуже. Изменить я это не могу.

– Чудак-человек, – заулыбался Калиныч. – Как раз ты-то, сейчас, как волшебник, можешь все… Ну, раз не осознал, будем внушать и внушать.

Калиныч, из карманов широких спортивных штанов, извлек моток бечевки. Адама привязали к металлической спинке панцирной кровати, что стояла в маленькой комнате. Горелый поднес к лицу жертвы внушительных размеров охотничий кинжал. Холодное лезвие царапнуло веко.

– Че, профессор, развлечемся? Опыт проведем? Ты когда-нибудь видел свой глаз со стороны? В моей руке, например? – Горелый жутко захохотал.

Черный ужас, словно свинцовым грузом, придавил все существо учителя. Адам зажмурился и мысленно прощался сам с собой. – Главное – не цепляться за жизнь, не думать о боли, не искать лазеек, не оправдывать слабость. Господи, дай мне мужества, – произнес он про себя.