Адам, все также безмолвно, успокоил недоверчиво глядевшего на посетителей Тузика. Даже на цепь посадил его, для надежности. Все трое зашли в хату и расположились за овальным столом светлого дерева.

– Ну, что, ученый друг? – ухмыляясь, пробасил Калиныч. Колись. Где постояльцы твои? А то что-то мы с товарищем их не наблюдаем. А мне ведь, знаешь, не терпится получить удовольствие от беседы с ними.

Горелый глупо захихикал. Потом приблизившись лицом к лицу, к Адаму, тоном психически неуравновешенного завизжал:

– Что притих, гнида? Отмолчаться надеешься? А как ты относишься к отбивной в собственном соку? Я приготовлю ее из тебя. Поверь, по части такой кулинарии, я мастер.

Ледяной взгляд его безумных серых глаз добавлял ужаса к высказанной угрозе.

– Зачем же так, друг мой Горелый? – с притворным сокрушением протянул Калиныч. Культурный человек, учитель, тебя в дом привел. А ты сразу с дикостями своими. Прошу прощения, господин учитель, за моего невоспитанного коллегу. Он, как понимаете, в университетах не обучался. Детство провел голоштанное. Отца не помнит. Мать, алкоголичка.

– Че ты гонишь, Калина? – возмутился напарник.

– Но парень он не плохой, – не обратив на него никакого внимания, продолжал бандит. – Я, можно сказать, даже люблю его. Бытие у него, как, впрочем, и у меня, было не сахар. А ведь именно оно определяет сознание. Поэтому, наверное, он слегка жесток. Быстр на расправу. Но и его понять можно. Побуждения то у него правильные. Ведь нужен то ему, всего лишь, простой и внятный ответ на вопрос. И все… Кстати, пожевать то у тебя найдется? А то мы с дороги.

– В холодильнике грибной суп. Берите все, что найдете. – Произнес безразлично хозяин.

– Во! Это уже больше похоже на радушный прием. Калиныч тяжело встал, вышел на веранду, туда, где стоял холодильник. Кастрюли поставил на плиту. В руках он принес целую охапку овощей, сыр и молоко.

– Это, брат Горелый, конечно, не твои любимые отбивные, но сейчас и такое меню за милую душу умнем.

Адам сидел неподвижно, словно статуя. Ни один мускул не шевельнулся на его лице. Тем временем, два непрошеных гостя смачно поглощали суп, закусывали хлебом с сыром, по очереди, прикладывались к молоку.

– Хозяин, как вижу, обедать не хочет, – продолжил, наконец, ненадолго прерванный монолог Калиныч. – И правильно, наверное. Сперва, с делом покончить надо, а потом, с чистой совестью, уже и подкрепиться можно. Ну, Адам. Друг Евы. Разъясни нам, куда дел Петруху с девчонкой?

Учитель невозмутимо молчал.

– Я жду… И думается мне уже, что ты хоть и интеллигент, но тоже не шибко вежливый. Когда спрашивают, ведь не красиво как-то не отвечать. А когда спрашиваю я, отвечать надо быстро и правду. А то ведь, кореш мой Горелый терпение потеряет. Так ведь, Горелый?