– Нет, мама. Все в порядке.

– Как же быть-то, теперь, сыночек? Зачем же ты с ним снова связался, с этим Петром проклятым?

– Мама, успокойся. Ты и сама была рада, когда он пришел к нам в гости.

– Разве ж я могла предполагать, какие последствия это повлечет. Какой бедой это грозит!

– Ирина Николаевна, беда, прежде всего, грозит Петру, а не нам, – вмешалась Света.

– Ты что не поняла, что угрожали и Леше? Может в милицию обратиться?

– Мама, не волнуйся, пожалуйста. Прошу тебя. А если в милицию заявить, сейчас, и в самом деле, беда может прийти в наш дом.

– Ах, да. Ты же сказал, что они обещали вернуться. Они это сделают? – она понизила голос, почти до шепота.

– Не знаю. Может, и нет. Если обнаружат Петра, зачем им я? Я сказал им все, что знал. Им нет причины злиться на меня.

– А Петр? У него есть причина быть злым на тебя? Что если придет он? И спросит с тебя? – с негодованием выпалила Света.

Алексей заерзал. В нерешительности потеребил очки. Он был в замешательстве и не находил, что ответить. Наконец, он совладал с собой и надел привычную маску невозмутимой надменности:

– Петр должен понять меня. И он поймет, что другого выбора мне не предоставил.

– А если не поймет? А если не они, а он накостыляет тебе? – жена усмехнулась, и в ее усмешке Алексей с неудовольствием распознал злорадство.

Ирина Николаевна опередила сына:

– Пусть только попробует сделать моему Лешеньке дурное. Я сама позвоню в милицию.

– Не валяйте дурака! Петр не тот, человек, чтобы его бояться. – Алексей устало отмахнулся. Но на душе он явственно чувствовал тяжесть и беспокойство. Тошнота подкатила к горлу. Лоб покрылся испариной. Перед глазами туман. Женщины доконали его. Ему захотелось тишины и одиночества. Родные, да и все остальные, в этом мире, стали для него безразличны и утомительны.

– Ведь все же было хорошо! Все было хорошо, пока не заявился этот Петр. Просто удивительно, как один человек может лишить покоя, внести раздор. Своим возникновением он перевернул нашу мирную, порядочную жизнь. Жена твоя, Леша, уже не похожа на себя. Она больше не думает, как поддержать тебя. Не понимает и не хочет понять, как тебе тяжело. – Ирина Николаевна сокрушенно закачала головой.

– Зато, я прекрасно понимаю, что он трус, – отрезала Света.

– Неблагодарная! – Ирина Николаевна, произнесла это тихо и с горечью. – Ничего, Лешенька, у тебя есть мама. Она никому не позволит издеваться над тобой. Пусть это будет твоя жена, Петр, или эти мерзавцы с большой дороги. Пусть это будет сам черт! Не надо тебе выходить из дому. Особенно в ближайшие дни. Пусть они сами разбираются между собой. У тебя есть дело – пиши диссертацию. Все образуется само собой. Не суй голову в пекло. И вы, – голос ее вдруг смягчился, – помиритесь. В такие минуты, так важно близким людям держаться друг за дружку. Светочка, не сердись, пожалей нашего мальчика. – С этими словами, женщина поспешно отвернулась, очевидно, пытаясь скрыть слезы. Она вышла из комнаты.