Алексей оторопел. Рот с непрожеванной сосиской приоткрылся. Глаза остекленели. Он смотрел на Горелого, как кролик на удава.

– Горелый, ну что ты опять человека напугал? Он то, тут, причем? Он-то, правильно все сделал. Премию, вот, от Альберта приработал. Для семьи. И так уж натерпелся, бедолага. Его б подбодрить. – С мягкой укоризной вступился Саша.

– Ты еще мне указывать будешь? – Горелый внезапно вспыхнул. Зашипел, как гремучая змея, готовая к броску. – Барыга дешевый. Если б не Алек, и ты бы огреб у меня. Мне с тобой сидеть то рядом – впадлу.

Саша изменился в лице. Медленно отстранился. Он выглядел глупо и беспомощно.

– Ты, Сашок, не забывай, кто ты, а кто я. А то решил! Альберту словечко шепнул и ты уже гоголем расхаживать можешь? Ошибаешься. Да, в зоне тебя, последний фраер трахнет. Максимум, на что сгодился бы ты, – парашу за мной убирать. Переговорщик! Щегол сопливый. А туда же! За Горелым присматривать! Присматривал, тут, один. Калинычом звали. Не ты! Уважаемый был человек. Но где он, а где я? Вот так… – Бандит, последний раз, с презрением взглянул на Сашу, взял сигарету и отвернулся к окну. Всем своим видом он дал понять, что необходимое для поддержания своего статуса он сделал, а дальнейшее – его мало интересует.

Саша заметно раскраснелся. Ему было неловко перед Алексеем. Но чувство страха которое вот-вот, словно клешнями придавило его маленькое сердце, отпрянуло. Он быстро сообразил, что опасность миновала. Горелый лишь показал зубы. И сейчас, Саша может вернуться к исполнению своей миссии. Но надо быть осторожнее.

– Ладно. В общем, Леша, сам видишь, как не просто дела обстоят. Серьезные люди и дела в этом замесе фигурируют. Я, как понимаешь, здесь не бог весть кто, а ты и того меньше. Поэтому цени отношение одного очень уважаемого и влиятельного человека, который просил передать тебе вот это. – Саша положил перед Лешей пачку банкнот. – Конечно. Он мог ничего тебе не давать. Но этот человек, больших возможностей и широких жестов. Тех, кто поддерживает его, он в обиду не дает. А тем, кто вызовет его неудовольствие, я не позавидую. За то – не грех и выпить.

Стаканы вновь наполнились до половины и тут же были опустошены.

Через пару тостов, Горелый оттаял. Стал поминутно дергать Алексея за рукав, скабрезно шутить и требовать девочек. Саша, тоже расслабился, и опрокидывал чаще остальных. Он раскраснелся пуще прежнего, глаза блестели. При этом, веселым он не выглядел. Скорее возбужденным. Озабоченным. Как будто обеспокоенный чем-то, он искал для себя выход из сложного положения, и не находя его, заливал внутренние метания водкой.