– Да, ясно.

– Альберт Николаевич, бабульки то мне полагаются? – глядя исподлобья, пробурчал Горелый.

– Ты, что? Мне не доверяешь? Когда я тебя обижал? А сейчас, летите к Алексею. Все до конца доделать надо.

– Альберт. Я устал, как черт. Рублюсь на ходу? Может Сашка один? Или завтра?

– Сегодня. И не забудьте сказать этому Леше, что это Петр Калиныча завалил. Так. Между прочим.

– Поверит?

– Почему бы и нет. Бьюсь об заклад, имей он хоть малейшую возможность, он обоих бы вас положил, там, в Кавказских горах. Кстати, что за мужик, которого ты пристрелил?

– Без понятия. Какой-то местный псих. До сих пор не могу въехать, как ему Калиныча уработать удалось. Хорошо, что ствол при мне был.

– Крови много пролилось, пацаны. И вы, ты и Калиныч покойный, в этом виноваты.

– Да, что мы?

– Ша! Поэтому, сейчас действуйте хитро и аккуратно. Без замашек своих. – Альберт строго посмотрел на Горелого. – Я тебя отчитывать не собираюсь, но впредь должен научиться быть осмотрительней. Наверняка, учитель, тот сельский, от твоей чрезмерной прыти помер.

Горелый пожал плечами, но покорно промолчал.

– Поэтому, тебе Саша, как более свежему и гибкому, основную обработку этого инженеришки поручаю.

– Если все пройдет так, как надо, нам не о чем будет переживать. А тебе, мой верный Горелый, нормальный куш обломится. И с ним, тебе на время, придется свалить. Отдохнуть, отлежаться. А там уж, я тебя не забуду.

– Надеюсь, шеф.

***********************************************************************

В старомодной квартире на Красноармейской было тихо. Света ушла на работу. Ирина Николаевна уехала к сестре на дачу. Алексей, обложившись кипами чертежей и книг, мирно исписывал все новые и новые листы. После приведенного выше разговора, между ним и домашними, прошло несколько дней. Обстановка в семье оставалась напряженной. Отношения с женой были натянутыми. Однако страх, было поселившийся в их душах, после разговора Алексея с бандитами, постепенно стал улетучиваться.

– И, в самом деле? Чего мне так уж бояться? Все, что я знал – сказал. Больше я ничего не знаю. Никому и ничем помочь не могу, поэтому, что толку трогать меня и моих близких?..