– Ну да, младший персонал оставляет желать… Хотя отбираем лучших! Ладно, иди и больше так не шути.

Сама удивляюсь своему хладнокровию. Про шутку высказалась Х, в то время как Y действительно чувствовала себя лабрадором (на волкодава пока не тяну). Но если раньше Х и Y путались, конкурировали, сливались в экстазе и тут же разбегались, то сейчас они научились подчиняться друг другу по моему хотению. Лошадиные дозы лекарств, создавшие внутри меня белую стерильность, сделали свое дело – я могу казаться нормальной. Внутри же царит Y, она готова в любой момент опуститься на четвереньки и залаять, а может, и загрызть кого-нибудь!

Выслушав меня, Сюзанна дает заключение:

– Шиза, как говорят в народе. Или F20, как пишут в историях болезни. Надо же, шифровальщики: латиницей с циферками болезни обозначают, будто играют в шпионов! Клуб избранных, черт возьми! Масонская ложа, состоящая из обладателей сакрального знания!

– Какого знания?

– Священного. Делают вид, что докопались до тайных клапанов наших душ и могут играть на нас, как на флейте. Но еще Гамлет говорил… Ты Гамлета читала?

– Нет, – говорю, – не читала. По телевизору смотрела!

– Так вот он говорил: играть на мне нельзя!

Сюзанна рассуждает на удивления здраво, а свои суждения высказывает даже персоналу, будучи с сестрами-врачами на короткой ноге. Бывает, к главврачу отправится без вызова и торчит в кабинете целый час. Потом выходят с Эдуардом Борисовичем едва ли не под ручку, воркуя на ходу, а расстаются с дружеской улыбочкой. В здешней столовой, где кормежка на убой, она сидит за отдельным столом, и блюда ей приносят не из кухни, а откуда-то из другого места. Что за дела, Сюзанна?! А та лишь усмехается в ответ: потом расскажу!

Но вскоре тайна раскрывается: в отличие от остальных пациентов Сюзанна не имеет диагноза, она пограничница. И укладывается сюда, чтобы отдохнуть от дурдома, царящего в семье. Живет Сюзанна с отцом и мачехой, которую тот привел после смерти настоящей матери. Казус в том, что мачеха всего на пару лет старше Сюзанны и была папашиной любовницей все последние годы, что, собственно, мамочку в гроб и загнало. Поэтому отношения у них – хуже не бывает, того и жди, кто-нибудь кому-нибудь стрихнину в суп подсыплет. Ненавистная родственница на полном серьезе боится быть отравленной, Сюзанна эти страхи подогревает, рассуждая за семейными обедами об использовании цианида или кураре, отчего мачеха то бледнеет, то краснеет, то убегает в туалет – тошнит. Понятно, используется любая возможность сбагрить Сюзанну, на что денег не жалеют.