Ковач задремывает, и Ольга хлещет по пластилиновым щекам: не спать! Тот открывает глаза, и лихорадочная работа опять продолжается.
– Давайте-давайте, нельзя останавливаться! – подгоняют нас. Одной рукой продолжая лепку, другой она выхватывает из стопки лист и читает вслух:
– Тогда Иаков уверился в том, что Иосифа действительно нет, он мертв. Осознав, что брат окончательно для него потерян, Иаков стал его лепить. Это был жест отчаяния, он хотел воссоздать глиняную копию брата, вложив в статую все воображение, все свои силы… Ты помнишь это?! Помнишь, что прилетел ангел?! И сюда прилетит!
Мы вытащим тебя, волшебник. Ты избавишься от боли и страха, от разочарования и тоски, взлетишь над этой глупой суетой, размолотившей тебя, разбившей душу в мелкое крошево. Мы будем работать долго, тщательно, пока ты не поверишь в свою новую сущность; и тогда ангел подлетит и скажет: «Подождите, он жив!» Обязательно скажет…