В следующий раз буйствует Коркина, чье генеалогическое древо куда-то пропало. Версия: украли враги, и, если она, Коркина, их найдет, – сразу укокошит! Вдвоем с Таей перерываем Машкину палату, однако заветного листка нигде нет. Коркина тут же вспоминает, как неделю назад свистнули зубную пасту, еще раньше – расческу, выходит, враги не дремлют! Санитары уже поглядывают с тревогой, того гляди укол влепят, и снова ситуацию разруливает Сюзанна. Берет у медсестры чистый лист, подсаживается к Машке и говорит: давай, мол, вспоминай! Ты же свое древо до последнего листочка знаешь, по памяти восстановим! И ведь восстановили прямо на глазах, слава богу, ничего колоть не пришлось.

Если же доводы не действуют, применяется музыкальная терапия. После одного разговора Сюзанны с главврачом в комнату с фортепиано прошествовал пожилой дядечка с чемоданчиком. Он долго ковырялся с инструментом, открыв крышку и что-то там подвинчивая. А в финале, оглядев место нашего отдохновения, пробормотал:

– Неплохо психи живут, прямо санаторий…

Короче, инструмент после этого зазвучал как новенький. И, если кто-то из нашей компании начинает буровить, мы тут же тащим его слушать Шуберта или Штрауса. Самое прикольное – звукам фортепиано начал подражать желто-синий ара! Персонал утверждал, мол, попугай не говорящий, он просто для красоты сюда помещен. А оказалось, он гений имитации, так что появилось еще развлечение – обучение попки. Более всего ему удаются названия лекарств, во всяком случае, «седуксен» и «зепрекса» ара произносит практически без акцента.

В такой обстановке пробуждается ревность. Дескать, я же первая с Сюзанной сблизилась! Дайте посекретничать, поплакаться в жилетку, сидя в комнате с выключенной камерой! Мне же надо рассказать про Капитана, про мою ледяную принцессу, про крыс с желтыми глазами, про закарпатских колдунов и изгнание бесов… Я столько всего прошла, а вы тут со своими зубными пастами и расческами!

Когда остаемся тет-а-тет, стараюсь выплеснуть горести и душевные болячки, хотя никто (никто!) не обязывает. Вот Львович обязывал, клещами вытаскивал содержимое души да еще радовался, когда пакость какую-нибудь обнаруживал. Сюзанна же сочувственно качает головой: надо же, мол, страсти! Софокл с Шекспиром отдыхают, разве что Кизи с этим справился бы! Спрашиваю насчет Кизи и слышу про гнездо кукушки, над которым кто-то пролетал.

– Не читала? Почитай, интересная книжка.

– А про что там?

– Про психушку. Там главный герой Макмерфи… – Сюзанна внезапно смеется. – Кстати, чувствую себя этим самым Макмерфи! Может, замутить чего-нибудь, а?