По-видимому, первое газетное сообщение о похищении Пятакова появилось в польской газете «Dziennik Kijowski», в номере за 28 декабря (10 января 1918). Запоздание объяснялось тем, что в связи с минувшим Рождеством газеты несколько дней не выходили. В короткой заметке приводились две версии о судьбе Пятакова: «Według jednych pogłosek p[an] P[iatakow] zostal zabity i wrzucony do Dniepru, według innych – aresztowany przez nieznane osoby i zbity do nieprzytomnosci, a następnie ukryty»[34]{942}.
29 декабря (11 января) появилась заметка в «Киевлянине» (пять дней перед этим газета не выходила) под названием «Два обыска». Из нее читатель мог узнать, что в 1913 году, при старом режиме, жандармы уже обыскивали семью Пятаковых. По словам Ивана Пятакова, жандармы тогда обыскивали тщательно, «перерыли буквально все, но они вели себя вежливо, и когда они ушли, то даже спички не тронуло [sic]». Второй обыск, при новом режиме, репортер описал во всех деталях, подробно перечислив, что и как было унесено и разгромлено, и не забыв неоднократно упомянуть, что пришельцы были украинцами. По версии газеты, когда прислуга Пятаковых спросила: «Кто там?», ответом было: «Украинские солдаты, делать обыск»{943}. (Непосредственные свидетели, как мы видели выше, говорили о солдатах как о «казаках»; Александр Пятаков, которого в доме не было, покажет, со слов Михаила и Веры, что, «[с]удя по форме солдат, они принадлежали к украинским частям, один из них объявил себя вільным казаком»{944} – но это будет после публикации заметки.) В гораздо более нейтральном тоне была выдержана заметка в «Киевской мысли», днем позже: о национальности солдат ничего не говорилось, упомянуто только было, что «[п]рибывшие разместили коней у ворот по всем правилам кавалерийского искусства». Заметка заканчивалась словами: «О предстоящем “аресте“ Л. Пятакова семью его предупреждали неоднократно»{945}.
Леонид Пятаков: расследование
Леонид Пятаков: расследование
30 декабря (12 января 1918) прокурор Киевского окружного суда переслал вырезку из «Киевлянина» судебному следователю 10‑го участка Киева и предложил открыть предварительное следствие по признакам преступления, предусмотренного статьей 1540 Уложения о наказаниях (противозаконное лишение свободы). Следователь принял дело к производству{946} – и первые версии начали появляться в тот же день.
«[П]о моим предположениям, – заявил Александр Пятаков следствию 30 декабря (12 января 1918), – означенный арест может являться местью со стороны некоторых войсковых частей». Он поделился следующими сведениями. Некто Алексей Корсак, шофер отдельного дивизиона ТАОН (тяжелой артиллерии особого назначения), возвращаясь в ночь на 25 декабря (7 января) из Броваров, видел на Панкратьевском спуске (ведущем к Цепному мосту с киевского берега) украинский грузовик и заметил, как в прорубь на Днепре спустили