На возможную причастность Журавского к делу Пятакова, по мнению Чудновского, указывало лишь следующее: «Караул взят был, видимо, из кавалерийской части, ибо не примкнутые к винтовкам штыки были прикреплены к ножнам шашек. Кавалеристами же был произведен набег на квартиру Л. Пятакова». Несмотря на столь расплывчатую аргументацию, автор заявлял:
Я считал бы весьма важным для раскрытия дела и м[ожет] б[ыть] для изыскания Л. Пят[акова] предъявить Пятаковым Журавского и даже – если офицер, к[ото]рый присутствовал при обыске, окажется не им – его коллег по части. Возможно и существование какой-либо тайной о[рганизац]ии – и личность Журавского могла бы послужить ключом для ее раскрытия{948}.
Я считал бы весьма важным для раскрытия дела и м[ожет] б[ыть] для изыскания Л. Пят[акова] предъявить Пятаковым Журавского и даже – если офицер, к[ото]рый присутствовал при обыске, окажется не им – его коллег по части. Возможно и существование какой-либо тайной о[рганизац]ии – и личность Журавского могла бы послужить ключом для ее раскрытия{948}.
Как ни удивительно, Чудновский, возможно, был прав!
В те дни его совету не вняли и сотника Журавского на допрос не вызвали. Но 28 июня 1918 года (Чудновского к тому времени уже не было в живых – он погиб 8 апреля в бою с немцами под Харьковом) в германской комендатуре Киева давал показания штабс-ротмистр украинской армии Яков Журавский. С 15 марта по 1 мая он был учеником украинской офицерской школы, а на момент допроса служил в 9‑м украинском гусарском полку и жил в собственном доме на Полевой, 95. Журавский поведал немецким военным, оберлейтенанту Радуицу и ефрейтору Фромеру:
В ночь с 17 на 18 июня я был пьян и шел в полицию Бульварного участка, чтобы попросить проводить меня. Моя просьба была отклонена. Тогда я подошел к одному посту вблизи участка и к постовому обратился с той же просьбой. Он спросил[,] боюсь ли я или у меня много денег. Я ответил ему, что не хочу проходить по этой части города, потому что меня могут ограбить большевики. Дело в том, что я получил от прежнего украинского правительства приказ арестовать известного большевика Пятакова. Я его не арестовал и он был после убит моими козаками. После того как я рассказал это, милиционер выхватил револьвер и направил его на меня, я схватил его за руки, чтобы отклонить выстрел, тогда он повалил меня на землю, я стал звать на помощь <…>{949}.
В ночь с 17 на 18 июня я был пьян и шел в полицию Бульварного участка, чтобы попросить проводить меня. Моя просьба была отклонена. Тогда я подошел к одному посту вблизи участка и к постовому обратился с той же просьбой. Он спросил[,] боюсь ли я или у меня много денег. Я ответил ему, что не хочу проходить по этой части города, потому что меня могут ограбить большевики. Дело в том, что я получил от прежнего украинского правительства приказ арестовать известного большевика Пятакова. Я его не арестовал и он был после убит моими козаками. После того как я рассказал это, милиционер выхватил револьвер и направил его на меня, я схватил его за руки, чтобы отклонить выстрел, тогда он повалил меня на землю, я стал звать на помощь <…>{949}.