Дикую расправу устроили над ними гайдамаки. Их кололи штыками, рубили саблями. Во дворе гайдамаки захватили токаря Александра Иваненко. Его били прикладами, а затем саблей отрубили обе руки, ноги и проткнули рот штыком. По-зверски убили шестидесятилетнего Зайцева. Многих расстреливали в упор или рубили саблями. Не щадили ни женщин, ни раненых. С перевязочного пункта выгнали раздетыми на мороз раненых и прикончили штыками. Дружинниц, медсестер раздевали и били шомполами… Потом всех захваченных арсенальцев вывели на Никольскую улицу. Перед ними выставили десять пулеметов. Петлюровский офицер прошелся вдоль шеренги и приказал:

– А ну-ка, кто пулеметчики – шаг вперед!

Вышло несколько человек. Их здесь же расстреляли. Стали отбирать большевиков. В то время подьехал автомобиль с французским флагом. Из него выскочили какие-то офицеры и гражданские. Прибывшие о чем-то переговорили с петлюровскими офицерами. Прозвучала команда: «Становись по четыре!», и под усиленной охраной арсенальцев повели к казармам, расположенным около Лавры{1228}.

Чайковский, как мы помним, сам при этом не присутствовал – то есть он рассказывал с чужих слов. Его соратник Роман Кочергин был, судя по его словам, непосредственным участником событий:

Началась расправа. Когда во время расправы с парижскими коммунистами лозунгом контрреволюционной буржуазии было: «Куда бы ты не пошел вправо – смерть, влево – смерть, назад – смерть», то во время сдачи арсенальцев у руководителей – вояк Центральной Рады был лозунг «Кто ты? Русский – смерть, украинец – смерть, поляк – смерть, еврей – смерть». Каждого из арсенальцев, который вынужден был сдаваться, враги пропускали через строй, били, издевались, а некоторых тут же убивали. После этого нас всех построили около казармы пантонного [sic] батальона. Пронеслась команда «ставай по четыре». Впереди нас поставили четыре пулемета, за которыми сидели пьяные гайдамацкие офицеры. Потом они скомандовали: «Ну, гниды и коммунисты, прощайтесь с жизнью». Со всего Печерска сходились женщины, дети, отцы рабочих. Был страшный шум, крик, плач детей и матерей. А красноармейцы обезоруженные кричали: «Скорее тираны закачивайте свою кровавую расправу» и тогда действительно офицеры стали возле пулеметов и как видно приготовились к расстрелу, но в этот момент подъехала легковая автомашина с желтым флажком, с которой вышло три человека. Переговорили с пьяными офицерами и очевидно испугавшись массового расстрела, они решили пока отложить расстрел. Было приказано двигаться по направлению к Лавре. Дорогой некоторые арсенальцы пытались бежать, но их тут же настигала вражеская пуля. А один повстанец забежал в Лавру, но его тут же «святые отцы» задержали и передали в руки врагов, которые не замедлили тут же на наших глазах расстрелять. Около военной гауптвахты нас остановили и тут же начали допрашивать и избивать до смерти, до потери сознания, а т. Рыбалтовского чуть ли не убили совсем, т. Фиалеку до кости разрубили левое плечо, а я получил тяжелый удар прикладом по голове, что я потерял сознание, избивали и других{1229}.