– Эту сволочь можно разогнать одним батальоном{1253}.

– Эту сволочь можно разогнать одним батальоном{1253}.

Это отнюдь не помешало подполковнику Муравьеву уже через два дня после взятия большевиками власти встретиться в Смольном с Яковом Свердловым, который отвел его к Ленину. Еще через два дня Муравьев был назначен главнокомандующим войсками Петроградского военного округа, но 8 (21) ноября – на следующий день после образования УНР – покинул этот пост, подчинившись партийной дисциплине (левые эсеры отозвали своих представителей с высоких государственных постов). Через месяц после этого, 9 (22) декабря 1917 года, он был назначен начальником штаба наркома по борьбе с контрреволюцией на Юге России Владимира Антонова-Овсеенко{1254}, а впоследствии – командующим группой войск на Киевском направлении.

Радикализм Муравьева проявился еще в постреволюционном Петрограде. Изданный им «Приказ по обороне Петрограда 1 ноября 1917 г. № 1» предписывал солдатам, матросам и красной гвардии «беспощадно и немедленно расправляться своими силами с представителями преступного элемента, раз с очевидной несомненностью на месте будет установлено их участие в содеянном преступлении». Иными словами, приказ узаконивал самосуды. По оценке журналистов этот приказ «даже по нашим невероятным временам, показался в Петрограде невероятным». Категорический протест выразила петроградская городская дума, и в итоге уже в ночь на 3 (16) ноября Центральный комитет Совета рабочих и солдатских депутатов отменил приказ «слишком уж усердного своего неофита»{1255}.

Существует масса свидетельств жестокости Муравьева. Его соратники – члены комитета Первой революционной армии Ефим Лапидус и Сергей Моисеев, начальник штаба Второй революционной армии Вольфганг Фейерабенд – свидетельствовали, что при любом подозрении в несогласии или неповиновении Муравьев начинал угрожать расстрелом. В Гребенке (по другому свидетельству, в Полтаве) он пообещал расстрелять железнодорожного служащего, который, сообщая, что паровоз готов, похлопал его по плечу. В Дарнице – приказал расстрелять начальника станции и его помощника за то, что поезд отправили на пятнадцать минут позже указанного срока. В Киеве – грозил застрелить шофера, который вез его на вокзал, когда машина остановилась из-за того, что закончился бензин. Правда, эти угрозы остались без исполнения. По свидетельству народного секретаря советской УНР Георгия Лапчинского, массовых расстрелов за все время похода на Киев Муравьев не производил{1256}.

Армии Муравьева наступали на Киев с востока и северо-востока. 16 (30) января, по окончании боя под Крутами, Муравьев доложил Антонову-Овсеенко и Совнаркому: «После двухдневного боя, первая революционная армия Егорова при поддержке второй армии Берзина у ст. Круты разбила контрреволюционные войска Рады, предводимые самим Петлюрой», не преминув описать, как «Петлюра, во время боя, пустил поезда с безоружными солдатами с фронта»; на самом деле Петлюра в бою под Крутами, как известно, не участвовал. «Иду на Киев, – заканчивал свое извещение Муравьев. – Крестьяне восторженно встречают революционные войска».