Владлен Кругорецкий называл обычные мины «заманихами». Они снижали психическое напряжение, настраивали на определенный лад, на конвейерную работу: успокаивали, вселяя уверенность. Молодой минер может расслабиться. А Кругорецкий приучал подчиненных всегда быть в форме, всегда начеку, подходить к каждой мине как к совершенно неизвестной, способной преподнести любую неожиданность. Поспешишь — на воздух взлетишь… Владлен Николаевич прежде всего старался уяснить: почему именно в этом месте противник поставил такие мины?

Главное — понять вражеский замысел.

Особое внимание Кругорецкого привлекла четвертая мина. Она была поставлена на значительном удалении от предыдущих. За ней ровной цепочкой вытянулись еще шесть красных флажков. И весь этот комплект — с четвертой по десятую — на самом опасном участке дороги. От нависшего над шоссе выступа до крутого поворота, вырубленного в скале. При взрыве одного заряда сдетонируют другие, и тогда…

Странно вела себя Геза. Обычно она не подходила больше к обнаруженной мине, над которой стоял флажок. А сейчас, возвращаясь от поворота, задержалась возле четвертой мины, опять села мордой к ней. Принюхивалась, недовольно фыркая.

— Что, волнуется? — спросил Усманова капитан. — Или устала, отдохнуть пора?

— Вероятно, очень сильный запах раздражает ее. Может масса больше обычной?

И миноискатель здесь, несмотря на помехи, давал особый, высокий звук. «Возьмусь сам», — решил Кругорецкий, твердо придерживающийся правила: наиболее трудное, наиболее опасное — командиру. У него самый большой опыт, самые глубокие знания, самое отточенное мастерство. Без этого командирами среди минеров не становятся. А если и становятся, то ненадолго…

Малой саперной лопаткой Кругорецкий осторожно снял верхний слой каменистой сухой почвы. Рыхлая была почва, копали, вероятно, минувшей ночью. Саперы издали наблюдали за действиями командира и Михаила Усманова. Поблизости находилась лишь Геза. Лежала метрах в пяти, вывалив красный, копьеобразный язык, не сводя внимательных карих глаз с Кругорецкого и Усманова. Это была всеми признанная привилегия Гезы: следить за тем, как откапывают обнаруженные ею мины. Может, интересно ей было знать, что это за штуки, которые источают такой неприятный запах. А может, не оставляла надежды на то, что из какой-нибудь ямки появится не бесполезный вонючий предмет, а нечто вкусное, вроде любимых Гезой куриных ножек, которых она совсем не получала здесь, на военной службе. Кормежка была хорошая, сытная, но очень уж однообразная.

Капитан и младший сержант между тем работали саперными лопатками. Вскоре Кругорецкий, отстранив Усманова, достал нож. Легкими движениями, миллиметр за миллиметром, соскабливал он грунт до тех пор, пока тускло не блеснул металл. Левой рукой капитан отгреб мелкие камешки. Окопал «клад» с боков: образовалась довольно обширная яма, углубленная по краям. Кругорецкий и Усманов переглянулись: ясно — самодельный фугас. Металлический бак литров на двадцать пять, наполнен тротилом. Наверное, в ближайшем кишлаке реквизировали бак душманы. Пара тонких проволочек, присыпанных землей тянулась от него к следующей мине. Значит, точно: расчет на то, чтобы разом взорвалась вся цепочка мин, обрушив в пропасть участок дороги. Хитер подлец — бандитский минер!