Владлен вскипятил воду и заварил чай, поджарил себе яичницу с маслом. Отвлекают такие занятии. Попытался даже читать книгу о выдержке и мужестве полярников, но его вce время тянуло взглянуть на бомбу.

Саперов тогда прибыло двое: красивый, надменный с виду лейтенант в высоких сапогах и узкоглазый кривоногий молоденький солдатик, наверное из какой-нибудь кавалерийской семьи, из казаков, а скорее — из калмыков. Что поразило Владлена — оба были совершенно на равных, этот заносчивый красавец лейтенант и скромный невидный солдатик. Различие в званиях, в возрасте, во внешности — ни что не отражалось на взаимоотношении этих соратников, вместе идущих на смертельный риск. И наверняка не в первый раз.

А как они работали, эти саперы! Осмотрели, ощупали ржавую бомбу, вроде бы даже обнюхали ее. Казалось, взорвут здесь, на рейде, и дело с концом. Но нет, они сами усложнили задачу. Взрывать бомбу в черте города, недалеко от причалов, от новых домов — опасно. Ее надо везти в безлюдное место. Таким был их вывод.

Насколько эти двое отличались от тех трусливых калымщиков! Вот люди так люди! Не о себе думали, не рассчитывали, что им выгоднее, а осознанно шли на риск. Владлен будто духовную родню встретил, надежных товарищей, с которыми можно идти уверенно по жизни…

Он счастлив был, что лейтенант разрешил ему тогда остаться на кране, работать вместе с саперами. Подцепив бомбу железными челюстями, Владлен осторожно перенес ее с баржи в кузов автомашины. Он с гордостью осознал себя человеком, который способен рисковать раде других и имеет право за это уважать себя. А такое уважение, если разобраться всерьез, удел далеко не каждого. И Владлен уже не мог отказаться от этого права. Он стал сапером. Это был его единственный и окончательный выбор…

Сейчас для Владлена Кругороцкого главным было терпение. Методично, осторожно, очень медленно ощупывал и вынимал он каждый камешек, расковыривал, раскапывал почву вокруг бака. И одной лишь левой рукой, не щадя ее, оберегая правую, чтобы пальцы правой не поранились, не утратили чувствительности до той поры, когда придется делать самое тонкое, самое опасное… Ныли ссадины на левой руке, сочилась кровь из-под ногтя, но он терпел. Необходимо было терпеть.

Жарко, душно. Нагревшиеся за день камни источали тепло. Глаза заливал едкий пот. Очень хотелось пить. Но нельзя отвлекаться, нельзя хотя бы на секунду прерывать ритм, настрой, ощущение удачного проникновения во взрывоопасный комплекс. И Владлен копал. Лишь когда нащупал закругленность, главный обвод днища, переменил позу. Вытянул из ямы онемевшую левую руку, опустил правую. Подумал: а сколько же он работал? Минут десять? Час? Каким долгим кажется время в моменты смертельной опасности…